Я жду, чтобы посмотреть, что она сделает, и она оглядывается по сторонам, затем прикрывает грудь руками и наклоняется вперед, двигаясь так, как будто видит что-то конкретное. Я с любопытством следую за ним. Она оглядывается на меня, чтобы убедиться, что я все еще позади нее, но не останавливается. Через мгновение мне становится ясно, когда до моего чувствительного носа доносится запах человеческих отбросов. Ах.
Она открывает другую дверь в темную, вонючую комнату и делает мне жест — подожди здесь. Удивленный, я придерживаю дверь и не следую за ней внутрь. Даже я могу сказать по запаху, что в этой маленькой комнате, похожей на пещеру, нет выхода для вони. Я не планирую нависать над ней, пока она справляет нужду. Она на мгновение исчезает внутри, а затем я слышу шипение, чувствую запах воды, а затем она возвращается ко мне, ее щеки порозовели, а на хорошеньком личике появилось выражение смущения.
Люди странные существа.
В животе у нее снова урчит, и она прикрывает его рукой, морщась. Она спрашивает меня о чем-то, но ее губы двигаются слишком быстро, чтобы я мог уследить, а затем она машет рукой и снова шаркает прочь. Тогда, может быть, она знает, где здесь можно найти еду? Я плетусь следом, охваченный любопытством. Через несколько шагов ее больная нога подгибается под ней, и она вскрикивает от боли.
Так не пойдет.
С низким недовольным рычанием в моем горле я подхожу вперед и подхватываю ее на руки, прежде чем она успевает упасть на землю. Ээм издает испуганный звук, когда мои руки снова обхватывают ее, притягивая к себе. Я терпеливо жду, и она что-то говорит и указывает вдаль. Очень хорошо. Я могу отнести ее, если она хочет пойти туда. Я шагаю в том направлении, а она бормочет что-то нежное и обнимает меня за шею, и я решаю, что мне это очень нравится. Одно прикосновение ее кожи к моей, ее запах в моем носу рассеивают тучи гнева и разочарования. На мгновение я не возражаю против того, что этот мир воняет и терзает мой разум, что я в ловушке, и у меня нет возможности вернуться домой. Она здесь, и все идеально.
Однако это мимолетно, потому что в следующее мгновение вонь от людей становится невыносимой, и я понимаю, что здесь есть и другие.
Эми
Какое-то время, кажется, все идет хорошо. Дракон прижимает меня к себе и несет, одной рукой поддерживая за ягодицы, а другой обхватывая за талию, как длинноногого ребенка. Это немного странно, но я не возражаю, потому что моя нога болит слишком сильно, чтобы протестовать. Однако ему, кажется, нравится обнимать меня, и он идет туда, куда я указываю.
Я прихожу в восторг, когда вижу, что внутри казино есть ресторанная зона, потому что, если ее еще не разобрали, внутри может быть еда. Сейчас подошла бы даже банка зеленой фасоли.
Но в тот момент, когда мы проходим под аркой входа в ресторан, человек-дракон начинает низко рычать.
— Ты в порядке? — спрашиваю я шепотом, задаваясь вопросом, что я сделала не так. Но он не смотрит на меня. Он оглядывается по сторонам, его ноздри раздуваются, а глаза совершенно черные.
О нет.
Прежде чем я успеваю попытаться заговорить с ним, он очень осторожно опускает меня на землю, его движения удивительно нежны, когда он наблюдает, как я переношу вес на больную ногу. Когда он убеждается, что я не собираюсь падать в обморок, он обнажает зубы, и в мгновение ока я оказываюсь лицом к лицу с большим золотым задом дракона, который врывается в ресторан.
— Подожди, — зову я, а затем останавливаю себя на всякий случай, если он обратит весь свой гнев на меня. Я зажмуриваюсь и опускаюсь на землю, вспоминая, как он сломал шею другому дракону.
Впереди я слышу крики и что-то похожее на выстрел из пистолета.
Люди.
Я немедленно бросаюсь прочь в поисках укрытия. Возможно, меня и укрывают, но я знаю, что люди с оружием, как правило, пользуются им, и никому здесь не понравится, что я появляюсь в поисках еды или одежды. О Господи… одежда! Я в лифчике и трусиках. В ужасе я приседаю за поврежденным водой игровым автоматом, который опрокинулся на бок. Моя нога пульсирует от того, что она туго согнута, но в данный момент я точно не могу вытянуться. Я становлюсь как можно меньше, наблюдая за тем, кто появится. Конечно, на кухне есть кочевники.
Дракон ревет, и я слышу оглушительный грохот.
— Беги! — кричит кто-то, и раздается еще один крик и что-то похожее на звон кастрюль и сковородок. Я вздрагиваю, когда с грохотом падает что-то еще более крупное — вероятно, сам дракон врезается во что-то, — а затем все затихает.
Но только на секунду. Мгновение спустя дракон издает еще один сердитый рев, как будто он предупреждает всех в мире держаться подальше от этого места. Я чувствую мгновенный укол вины за то, что мы вытесняем кого-то из обретённого дома, но выживание есть выживание. Я просто делаю все, что в моих силах, с теми картами, которые мне выпали… и на моей карте, по-видимому, изображен дракон.
Может быть, мне тоже стоит воспользоваться этим временем и спрятаться. Дождаться, пока он уйдет, а потом просто убежать и никогда не оглядываться. Надеюсь, что я смогу снова найти свою сестру и ее дракона. Надеюсь, что я смогу понять, где я нахожусь и как вернуться обратно. Надеюсь, я не столкнусь с кочевниками или какими-нибудь другими драконами.
Или, может быть, я выберу трусливый путь и останусь прямо здесь.
Звуки затихают, пока единственное, что я слышу, — это случайный удар чего-то тяжелого о стену. Я выглядываю из-за игрового автомата и вижу человека-дракона, все еще в форме дракона, из его ноздрей вьется дым, глаза черные, когда он бродит по ресторану. Его хвост шлепает по стене, снова издавая громкий глухой звук. Я возвращаюсь в свое укрытие, прикусив губу. Это не моя вина, — говорю я себе. — Ты не можешь чувствовать себя виноватой, если он съел их всех. Ты их не знаешь. Они бы тебе не обрадовались. Возможно, они были хуже дракона.
В нашем новом мире люди собираются в небольшие очаги человечности. Есть Форт-Даллас, которым управляет Ополчение, и Форт-Орлеан. Я слышала, что в старых городах есть и другие форты — есть даже Форт-Атланта, — но большинство из них находятся так далеко, что мы никогда не слышим новостей и даже не знаем, поблизости ли они. Никто не путешествует, потому что единственные люди на дорогах — это кочевники, беззаконные убийцы, которые настолько ужасны, что даже крепости вышвыривают их вон.
Так что я не могу волноваться из-за изгнания нескольких кочевников, не тогда, когда они ужасные люди. Но я не знаю, что я буду делать, если дракон вернется ко мне и он будет весь в их крови. Дрожа от этой мысли, я с трудом сглатываю и закрываю глаза, желая, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Почему я вообще подумала, что хочу дракона в качестве пары? Почему я думала, что это будет точно так же, как отношения Клаудии? Этот монстр, который овладел мной, дикий и жестокий, и я не могу с ним разговаривать. Я не знаю, что делать.
— Ээээ, — зовет он гортанным голосом, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, как дракон снова принимает человеческий облик, его длинные, спутанные волосы развеваются, когда он шагает вперед.
Я поднимаюсь на ноги, чтобы поприветствовать его, и испытываю острое облегчение, когда понимаю, что на нем нет крови.
— Я предпочту поверить, что ты отпустил их без единой царапины, — мягко говорю я ему.
Он подходит ко мне и хватает меня за челюсть, но это не грубое движение. Это удивительно нежно, несмотря на то, что я чувствую в нем невероятную скрытую силу. Он быстро осматривает меня, а затем, довольный тем, что я не пострадала, хватает меня за талию и тянет вперед, ведя в ресторан.
В некотором смысле, это своего рода… мило? Я думаю. Он входит как завоеватель, расправив плечи с очевидной гордостью за то, что защищает свою территорию, и, несмотря на то, что я его боюсь, я должна находить это немного забавным. Человек-дракон, покоритель ресторанов-казино. Если бы мы были друзьями, я бы, наверное, рассмеялась, но я его пленница. Я не могу этого забыть.
