Лёгкие обжигает. Напряжение в теле растёт в геометрической прогрессии. Нервы натягиваются, воспламеняются, накаляются до предела. Становятся оголенными. Убийственно искрят.
Ничего не хочу менять! Мне страшно. Мне безумно страшно!
— Ненавижу! Не касайся меня! Пожалуйста, не касайся! Слезь с меня! — не только взглядом выпрашиваю. Ещё и сорванным голосом умоляю. Боюсь, что снова бросимся в непредсказуемый омут. Оба сгорим дотла. А затем он прогонит. Как тогда, когда я нуждалась в нём больше чем в самой жизни!
На мне махровый, почти распахнутый халат. На нём тонкая рубашка из льна и шорты. Преграда существует, но в реальности её будто нет.
Нависая надо мной, Итан высвобождает одну свою руку, перехватывая два моих запястья другой. Вжимается в меня сильнее, притискивая к полу всем своим напряжённым телом.
Я чувствую жар его кожи так, как если бы мы были оба без одежды. Каждую твёрдую мышцу. Мощные удары его сердца. Господи, оно готово проломить грудную клетку. Не только его, но и мою.
Зрительный контакт не просто губит. Он убивает. Сжигает на медленном огне. Душу вытягивает. Столько всего можно прочесть в его глазах! Там бушующий океан эмоций. Жажда кипит. Трепет мерцает. Горит восхищение. Проскальзывает опасение и даже любопытство играет.
— Врушка, — уверенно прохрипев одно-единственное слово, Итан затыкает мой рот своим.
Вздрагиваю, насквозь прошитая разрядом высокого напряжения. Инстинктивно выгибаюсь, вжимаясь в него ещё плотнее.
Четыре года как не бывало…
Дышу им… Дышу… Дышу…
Снова схожу с ума…
Его губы на моих. Скользят, стирая до онемения кожу. Тёплые. Жёсткие. Напористые. Запечатывают поцелуем рвущиеся из груди ругательства. Подавляют. Порабощают. Затмевают сознание яркими всполохами эйфории.
Пытаюсь промычать неразборчивое «хватит», увернуться, но его ладонь тотчас исправляет ситуацию. Властно обхватывает подбородок. Фиксирует. Давление пальцев вынуждает шире приоткрыть рот.
Задыхаюсь, впуская в себя его язык.
Воспламеняюсь мгновенно, как спичка. Горю. Боже мой, он меня пьёт. Целует! Целует! Будто в последний раз! Неистово. Горячо и нагло имеет меня языком. Вылизывает полость рта. Бессовестно орально трахает, издавая глухие, голодные стоны. В этом весь Итан.
Вгрызается в губы с такой жадной настойчивостью, что дух захватывает. Плавит против моей воли. Рушит прочные барьеры. Нутро наполняет жгучими искрами. Поджигает, как рождественскую ёлку.
Вспыхиваю ярким огнём. Загораюсь сотнями лампочек. Столько энергии выдаю, что впору устроить перегруз электричества на этом необычном острове.
В какой-то момент связь с реальностью теряется. Погружаюсь в сладостный морок. Отвечаю. Целую его сама.
Тело окутывает адским пламенем. Терпеть невыносимо. Поцелуй рождает похоть. Требует продолжения. Усиливает страсть. Каждая клеточка в теле пульсирует диким напряжением.
Не знаю, каким образом он подчиняет мою волю. Не могу объяснить. Всё происходит на оголенных инстинктах. Наверное, это стресс. Или мне безумно хочется пить его вкус. Сладкий, с эффектом дурмана. Окунаться в прошлое с головой страшно и в то же время так заманчиво.
Убеждаю себя, что дальше прелюдии мы не зайдём. Я только вспомню, как мне было с ним хорошо. Как я теряла рассудок от любви, отвечая и отдаваясь ему целиком. Как умирала, разбиваясь вдребезги на пике оргазма, и снова возрождалась.
Главное, не перейти черту.
Вовремя остановиться.
Только вспомнить и все!
Больше такого не повторится. Никогда!
Глава 10. Обухом по голове
Итан
«Люблю!!! Всегда любила, придурок! Только не падай. Пожалуйста, не смей!!!»
Как я мог ослушаться её после такого признания?
Разве я для этого забрался на долбанные перила, чтобы сорваться вниз?
Ну уж нет, Анечка! Сегодня не тот случай.
Сегодня я горю желанием заполучить тебя себе.
Собрав все силы и волю кулак, я подтянулся на руках. Было очень тяжело. В последний момент показалось, что трещат сухожилия, что руки выходят из плечевых суставов, что силы вот-вот покинут и я сорвусь.
Я почти лишился чувства равновесия, когда удалось полностью подтянуться и наклониться вперёд. Но Царевна вовремя опрокинула меня на балкон. Затащила, будто во мне и близко не было восьмидесяти килограммов массы.
Зачарованный ею, загипнотизированный раскрасневшейся напуганной девочкой с такими горящими глазами, и с обещанием в них награды в конце моих испытаний, я лежал на полу и приходил в себя после ушиба головы.
В какой-то момент моего существования мне пришлось сделать серьёзный шаг. Он и определил всю мою дальнейшую жизнь. Конечно же рядом с ней. А как иначе? Когда мы к этому неосознанно шли четыре года!
Четыре года, мать твою, которых я попросту проебал!
Во рту у неё так сладко, так горячо и влажно. Целую, как сумасшедший, как оголодавший по плоти зверь, вгрызаюсь в мягкие губы. Трахаю языком. Отвечает и тихо стонет. Блядь, у меня крыша едет. Ощущений так много, что сложно с ними справляться. Сложно их контролировать, чтобы не сорвать тормоза и не взять её прямо здесь, на полу.
Отрываюсь от припухших губ. Втягиваю в лёгкие большой глоток кислорода. Сердце в диком ритме отбивает невероятную чечётку. Бросает в голову кровь.
Закипая, она тут же отливает к паху. Наполняет до треска член. Тело горит и пульсирует в адском напряжении. Кипучая энергия порывается взорвать резервуары, в которых она копилась столько лет.
Безумно её хочу. Заласкать. Затрахать. Залюбить…
Осознаю, что это дичайшая наглость. Что напора во мне столько, что в пору сбросить его где-то в другом месте, в спортзале с «железом», например. Нам нужно обоим немного остыть. Не на полу же её брать. Но сердце не желает униматься, стучит, как оголтелое. И этот бешеный ритм мне не под силу контролировать. Никак.
Пряча взгляд под опущенными веками, Аня сама же меня разжигает. Трется лобком о мой пах. Искры высекает. Охуенная, порочная, слишком притягательная. Уничтожает во мне последнюю выдержку.
Приподнявшись на локте, развязываю ремешок её халата. Оголяю содрогающийся плоский живот, открываю округлую упругую грудь. Она прекрасна. Намного больше, чем я её запомнил. Налитая, сочная «двоечка».
Царевна дрожит, как осиновый лист. Кожа, покрытая мурашками, тёплая, чуть шероховатая наощупь.
Задерживая дыхание, разглядываю открытые участки её изменившегося тела. Пальцами очерчиваю пупок. Дёргается, словно от разряда тока. Как и прежде, слишком чувствительная к прикосновениям.
— Посмотри на меня, — прошу осипшим голосом.
Анна послушно взмахивает ресницами, распахивает глаза. Встречаемся взглядами и я себя теряю. Хмельной и полный страсти взор мне в душу врывается. Ураганом. Переворачивает вверх дном моё напряжённое нутро.
— Если отпущу руки, больше не будешь лупить меня по лицу? — мелю чушь, чтобы дать нам последний шанс опомниться. Чтобы она не жалела, прийдя в себя.
Не хочу её брать в безотчётном порыве, хоть инстинкты кричат об
