Итак, я снова в Петербурге, он за это время успел сменить свое имя. И его не обошли приметы времени ярких вывесок, внешне город изменился немного, только прибавилось следов запустения в старых районах города. Летний сад все так же прекрасен, по счастью, яркая реклама не добралась еще сюда. Деревья радовали свежей зеленой листвой. В Лебяжьей канавке плавали утки, а мои уставшие ноги просили отдыха. Все утро я ходила по залам Русского музея, изредка прислушиваясь к объяснениям экскурсовода. Потом просто бесцельно бродила по городу.
Как хорошо никуда не спешить! Все было бы совсем прекрасно, если бы только Светлана со своими фантазиями не заставила меня поволноваться. Господи! И какое мне дело до цветов? Может быть, когда-нибудь, сидя у камина в окружении своих внуков, я буду рассказывать им, что давным-давно какой-то человек в течение многих недель посылал их бабушке цветы. Каждые три дня она получала необычный трогательный букет подснежников, таких беззащитных, хрупких и нежных, так не похожих на традиционные розы и гвоздики. «А что было потом?» — спросит меня нежный детский голос. И, посмотрев на доверчивую детскую мордашку, освещенную неровным пламенем камина, его бабушка ответит дрожащим голосом: «У него кончились деньги на цветы». Бум! Я вернулась к действительности и мысленно приказала себе вытереть слезы умиления со своих щек, а так как таковых не оказалось, то от нечего делать я оглянулась вокруг. Я сижу на скамейке Летнего сада, уже порядком опустевшего, так как мамаши умудрились-таки заманить своих детей домой обедать. Приветливо пригревает солнышко, нежная зелень на деревьях еще не успела потемнеть, птиц не слышно, гнезда, что ли, строят? Короче, все заняты делом, одна я сибаритствую. Цветов больше нет, но никто не сможет отнять у меня воспоминания. А это ни с чем не сравнимое ощущение радости, которое испытываешь, раскрывая нежданный подарок, пытаясь разгадать, что же там внутри. Я сразу вспомнила, как загораются глаза моих мальчишек при виде подарков. Мне доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие наблюдать за ними.
Очередной порыв пронизывающего ветра заставил меня поежиться от холода. Не очень ласково начинается лето в этом году. Кто-то дважды целенаправленно прошел мимо меня, а потом плюхнулся рядом на скамейку.
Этот юнец, похоже, привлекает мое внимание. На вид лет двадцать пять, даже не патлатый и одет не вызывающе: джинсы, куртка и свитер. Что-то заставило меня насторожиться. Свитер… Ну конечно, я же видела этого парня у кассы Русского музея. Он маячил передо мной, пока я покупала билет. Помнится, я еще обратила внимание на рисунок вязки его свитера. Он что же, шел за мной от самого Русского музея? Далековато. Простое совпадение? Может, он такой же праздношатающийся, как и я, решивший посетить основные достопримечательности города? Да, скорее всего, так и есть.
Я успокаивала себя, но где-то внутри меня зазвенел сигнал тревоги. Что же ему от меня надо? Я уже давно вышла из того возраста, когда за мной по пятам ходили молодые люди. Тем более, я не произвожу впечатления слишком богатого человека. Ладно, хватит ломать голову, пора выбираться отсюда, а то нафантазирую опять чего-нибудь. Я встала и медленным шагом направилась к выходу, молодой человек поднялся и побрел за мной как привязанный. Мне пришла мысль проверить, закрыта ли у меня сумка. Все было в порядке: кошелек на дне, паспорт и билеты на месте, молния закрыта. Краем глаза я увидела, что молодой человек слегка отстал, но упорно за мною следовал.
Выйдя за решетку Летнего сада, я остановилась на распутье: идти пешком или ехать на трамвае? Молодой человек остановился в отдалении, задумчиво рассматривая решетку. Упорный какой! Может, ему тоже делать нечего? Пока я раздумывала, метрах в пяти от меня затормозила машина. Будь со мною мои мальчики, они бы безошибочно определили марку, ее же приземистый силуэт и затемненные окна показались мне смутно знакомыми. Глянув через плечо, я убедилась, что эта машина и молодой человек спокойно стоят сзади меня, мне стало смешно от своих мыслей, я улыбнулась сама себе и пошла вперед. Раздался мягкий шорох шин, автомобиль обогнал меня и мягко затормозил рядом. В его затемненных окнах отражался Летний сад. У меня перехватило дыхание, я замерла на месте, прижимая к себе сумку. Дверца машины медленно отворилась, из нее вышел человек, протягивая мне букет цветов.
— Я не смог найти тебя в Москве…
Странно, но теперь эти улыбающиеся карие глаза, упрямые губы уже не вызывали у меня былого раздражения и негодования, и мои губы невольно растянулись в ответной улыбке. Словно во сне я взяла букет, прижала ландыши к губам и, вдыхая их аромат, позволила взять себя под руку.
— Ты не будешь возражать, если мы сядем вон там? — спросил Фрэнк, указывая на скамейку. Я покачала головой, слов у меня просто не было. Мы прошли к ближайшей скамейке и уселись, глядя друг на друга. Пауза затягивалась, я уже успела прийти в себя от неожиданности.
— Я бы не возражал против чашки кофе… Может быть… — он кивнул головой в сторону машины. Но, видимо почувствовав мою настороженность, он развел руками, всем своим видом показывая, что не настаивает. У меня почему-то не появилось желания еще раз сесть в его машину… в моей голове вновь возникли мысли о могуществе и жестокости мафии.
Видимо, мои опасения были написаны у меня на лице, и когда совершенно непроизвольно я попыталась отодвинуться от него, он схватил меня за руку и усадил на место.
— Нам надо поговорить, Лариса…
Мое имя странно прозвучало, как будто бы он произносил его с трудом.
— Я должен поблагодарить тебя и извиниться.
— Не стоит, — мой ответ прозвучал испуганно и торопливо, так как во мне разом проснулся страх, испытанный в Париже, боязнь того, что я не увижу своих ребят из-за той дурацкой ситуации, в которую попала.
— Почему? Почему ты помогла мне? Ты же на меня обиделась…
— В первый момент я просто растерялась, потом разозлилась, они вели себя очень бесцеремонно. Их было слишком много, у них были такие злые глаза. А потом я уже попадала в подобную ситуацию…
— Да, я знаю. — Фрэнк взял мою руку и нежно погладил. — И кто бы мог ожидать от женщины такого отпора.
— Ой, а они живы?!
— Видимо, да; по крайней мере, больше они мне не досаждали. А почему ты тогда сбежала?
— Да вовсе я не сбежала, мы просто улетали утром. Ну, хорошо, хорошо, скажу честно: я боялась, что ты связан с мафией…
Фрэнк хохотал так заразительно, что, не удержавшись, я рассмеялась вместе с ним.
— Между прочим, что это было тогда в Париже? — спросил он, отдышавшись.
