Читаем без скачивания Круг Александра - Уильям Форсчен

— На панцире черепахи, — пробормотал Александр, — которая лежит на спине слона, стоящего на спине льва.

— Что это? — спросила Тия.

— Так один из моих учителей пытался объяснить, на чем покоится мир.

Его голос постепенно затих, и он покачал головой в восторженном изумлении.

Издав низкий стон и проклиная злое волшебство, Парменион отвернулся от мониторов наружного обозрения.

— Солдат, я видел тебя при Гавгамелах в первом ряду фаланги, сдерживавшей натиск персидских колесниц, так почему же сейчас ты так взволнован?

— Там я понимал, с чем мне предстоит сражаться. А здесь пахнет злыми чарами.

Он покосился на Элдина, словно бы ожидая, что тот сейчас расправит за спиной перепончатые крылья или дыхнет пламенем.

— Тебе предстоит увидеть еще и не такое, — заметил Элдин и вновь перевел внимание на Александра.

— Вы готовы высадиться здесь? Александр пожал плечами и улыбнулся:

— Я уже стал смотреть на это как на дополнительную жизнь, дарованную мне богами. Мне представился случай проверить, чего я способен добиться сам по себе, без помощи отца, проделавшего большую подготовительную работу. Построить империю с нуля, как сделал он, — для меня стоящий вызов. Я готов.

Услышав такой ответ, Элдин не мог сдержать улыбки. Но Парменион, казалось, был совсем ему не рад.

— А как насчет меня?

— Ты останешься с нами, — ответил Элдин.

— Я не могу допустить, чтобы мой повелитель высадился здесь в одиночестве. Я не имею на это права, поскольку принес ему клятву верности.

Элдин почувствовал, что у него возникла проблема, и попытался урезонить старого солдата:

— Лидер гаварниан высадится здесь один. Будет нечестно, если Александр захватит с собой помощника.

— И ты спрятал мой меч, мерзавец, клянусь, если бы он сейчас был у меня в руках, то я…

— Достаточно.

Александр сделал шаг вперед и положил ладонь на плечо разъяренного Пармениона.

— Было бы просто замечательно иметь рядом с собой хотя бы одного соотечественника. Нельзя ли это устроить?

Элдин пожал плечами и попросил всех покинуть командную рубку. Он знал, что корабль Зергха уже находился у противоположной стены, огораживающей внутреннюю поверхность кольца. Теперь, когда они заняли исходные позиции, сигнал от Корбина должен был начать игру.

Он настроился на частоту гаварниан.

— Элдин вызывает Зергха. Ты готов к высадке?

— У меня нет никаких сомнений, на кого нужно ставить в этой игре, Элдин, — ответил Зергх четким, хрипловатым голосом. — Кубар даже лучше, чем я мог себе представить. Не желаешь заключить небольшое побочное пари?

— Десять тысяч катаров тебя устроит? — предложил Элдин.

Последовала небольшая пауза.

— Ладно, согласен. Ну а теперь рассказывай, что тебе нужно.

— Во время нашей экспедиции на Землю произошла небольшая накладка, — начал Элдин. — Вместе с Александром я нечаянно подобрал стражника, о чем вскоре предоставлю полный отчет ксарну. Но сейчас я подумал, вдруг и у тебя возникла похожая проблема, и в таком случае было бы разумно предоставить нашим героям по одному спутнику.

— Хвала небесам! У меня здесь, в соседней комнате, сидит сумасшедший оруженосец Кубара. Мне пришлось его запереть, поскольку иначе он бы меня убил за то, что я не оказываю Кубару должного почтения.

— Значит, договорились?

— Договорились. Высадка в течение ближайшего часа. Я доложу Корбину, что все готово.

Первоначальный энтузиазм Пармениона заметно поубавился после того, как Тия объяснила ему в самых общих чертах работу системы лучевой телепортации. Пытаясь скрыть свой страх, он искоса посмотрел на Александра.

Приблизившись к Александру, Элдин протянул руку, и тот ответил твердым уверенным рукопожатием.

— Пусть ваши боги охраняют вас и принесут вам славу.

— Ну да, славу, — Александр снова улыбнулся, — и весь мир. Будем только надеяться, что им придутся по душе мои методы.

Тия вышла из командной рубки и кивнула. Сигнал уже поступил.

Махнув на прощание рукой, Элдин повернулся и активировал луч. Воздух в камере задрожал, и с легким хлопком Александр и Парменион исчезли.

Элдин на мгновение застыл в неподвижности, испытывая легкие угрызения совести из-за того, что он был не до конца откровенен с Александром и не рассказал ему об истинных причинах, ради которых его доставили на Колбард. Но теперь уже поздно о чем-то сожалеть. Его ждали на новой яхте Корбина, пришвартованной к вершине одной из стокилометровых башен, контролирующих погоду. Игра могла продолжаться больше года, и первые ставки уже были сделаны.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Сир, я боюсь.

Обернувшись, Александр посмотрел на Пармениона и ободряюще улыбнулся. Корабль Элдина давно улетел, и уже несколько часов они карабкались вверх до склону в направлении гряды высоких холмов. Парменион тяжело дышал, пот катился с него градом и, испаряясь, оставлял пятна соли на тунике и кожаных доспехах.

Александр на мгновение остановился и сделал глубокий вдох, испытывая радость и удивление. С тех пор как несколько лет назад в одном из сражений вражеская стрела пронзила ему легкое, он испытывал трудности с дыханием. Чудесные машины Элдина снова еде-дали его здоровым, и, по крайней мере, за это он был ему признателен.

— Чего же ты боишься, Парменион?

— Посмотрите на солнце, Александр. Оно не движется. Значит, время тоже стоит на месте, и мы пойманы здесь навечно.

— Интересная логика. Ты рассуждаешь как последователь школы Евклида. Но не забывай, мы находимся с тобой в другом мире, где действуют свои небесные законы, так что тебе нечего бояться.

— Мы находимся в другом мире, — пробормотал Парменион, — и он говорит мне, что нечего бояться.

Александр еще раз посмотрел на солнце. Как странно — это было солнце, но другое. Его свет казался белее и резче. Он опустил голову и вернулся к борьбе со своим собственным страхом.

Страх был его старым знакомым. Они не знали, никто из них никогда не знал, и он сам никому не рассказывал о страхе, который так часто присутствовал в его сердце. Ну, разумеется, он никогда им не рассказывал, поскольку это должно стать частью легенды: Александр никогда не испытывает страха, даже здесь, в незнакомом ему мире, который называли Колбард, — бесконечно далеком от его дома.

А что стало с его домом? Что с Роксаной и неродившимся ребенком, который должен был стать его наследником? В памяти всплыли слова, услышанные им на смертном одре в вавилонском дворце, когда он чувствовал, как жизнь уходит из его тела.

Это воспоминание заставило его улыбнуться. Они были стаей хищников, его сторожевыми псами, готовыми растерзать в клочья всякого, кто попытается преградить ему дорогу к славе и мировому господству. И он слышал, как они набросились друг на друга. Из темных глубин комы он слышал, как они вцепились друг в друга, словно волки, увидевшие, что их вожак ослабел и умирает. Последует одна схватка, затем другая и так до тех пор, пока не будет провозглашен новый вожак.

Но теперь все они давно превратились в прах, и их имена существуют в памяти потомков только потому, что освещены лучами его славы. По крайней мере, так ему сказал тот толстяк, которого он сначала считал посланцем богов.

Пять тысяч лет. Он покачал головой, чувствуя, что у него идет кругом голова от этой цифры. Пять тысяч лет. Он снова посмотрел на небо, словно мог отсюда каким-то образом увидеть свой мир и, увидев его, восстановить душевное равновесие, а также постичь причины и следствия того, что с ним произошло.

Пятьдесят веков и то, что тот толстяк, Элдин, называл 150 000 световых лет, отделяло его от родного дома. Элдин пытался объяснить, что означают эти цифры, но для Александра они так и остались пустым звуком. Он просто выбросил их из головы, как было у него заведено. Всякий раз, сталкиваясь с чем-то непонятным, Александр прикладывал все усилия для решения задачи, но если ответ не находился, он откладывал ее в сторону, чтобы в другое время или в другом, более благоприятном, месте снова попытаться постичь неизведанное.

Теперь его ждала гораздо более неотложная задача. Для него начиналось новое приключение, и на мгновение он задумался о связанных с ним необычных обстоятельствах. Что являлось настоящей причиной, побудившей Элдина сделать то, что он сделал? Конечно же любопытство, которое испытывали на его счет те, кого Элдин называл кохами, сыграло свою роль, но здесь было что-то еще, и этим «что-то» вовсе не являлась необходимость объединить живущих тут людей и возглавить войну против другой расы. Если бы Элдин и эти кохи ставили себе такую задачу, то они высадили бы его на поверхность Колбарда с большим шумом и в сопровождении фанфар, чтобы испуганные варвары сразу же выразили готовность беспрекословно ему подчиняться. В действительности же ему приходится словно вору подкрадываться к людским поселениям, а значит, Элдин не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как Он здесь появился. Но данная задача сейчас также не являлась самой неотложной.