они это знали.
— Ладно, держи меня в курсе, — угрюмо бросил Мэл. Что бы там ни произошло у них с блондинкой в сержантской форме, взбаламутило его, похоже, знатно.
Краем глаза Хиллари поглядывала на Джанин, но сержант, тихонько насвистывая, невозмутимо перебирала стопки микроскопических трусиков и бюстгальтеров с отверстиями для сосков. Всем своим видом она излучала безмятежность.
Может, она просто дрессирует Мэла?
Дав отбой, Хиллари спросила себя, уж не ждать ли завтра в офисе Майка Реджиса? Обычно он работал с молчаливым сержантом, который знал все на свете… как же его звали? Колин Таннер, вот как. Долговязый тип, одно присутствие которого успокаивало все и вся. Телепат и душевед, как говорила о нем молва, он проработал с Реджисом уже почти десять лет в полном согласии, и если Реджис был Бэтменом, то Таннер — его незаменимым Робином.
А кто достался ей, инспектору Хиллари Грин? Фрэнк Росс да блондинистая секс-бомба, которая взяла в оборот ее босса.
Как всегда — одним все, другим ничего.
* * *
Впрочем, на следующий день Хиллари так и не узнала, объявился ли Реджис в участке, потому что отправилась в колледж Святого Ансельма прямиком из дому.
Будильник не сработал — он был электронный, а на лодке как раз сел аккумулятор. Хиллари поставила его на подзарядку и отправилась к колледжу, пробиваясь сквозь привычные пробки. Не успела даже выпить чашку кофе, чтоб согреться, о завтраке и говорить нечего, а погода, мягко говоря, не баловала, холодало на глазах. Кроме того, неравный бой с проклятым генератором обошелся ей в масляное пятно на почти самой лучшей ее юбке.
А в довершение всего в машине накрылась печка.
Хиллари торчала в пробке, проклиная все на свете, бранилась себе под нос и дула на замерзшие пальцы. Она ненавидела чертову лодку. Скорей бы уж переехать в нормальный дом!
В последние годы эта часть Англии редко видела снег, но начнись сейчас снегопад — Хиллари бы не удивилась.
Она проползла очередной фут и встала, тупо глядя в зад рейсового автобуса. Какого черта, у него своя полоса есть!
Мысли ее переключились на Армию защиты вымирающих видов. Накануне вечером она порылась в закромах памяти и припомнила одного-двух адвокатов, которые могли бы тряхануть этих прохвостов от экологии за сходную цену. Телефон был закреплен на приборной панели; Хиллари включила его, решив назначить встречу с лучшим из тех, кого вспомнила. Не стоит ждать, что нависшая над ней угроза иска рассеется сама собой, — нет, этой ошибки она не совершит. Пусть-ка противник для начала получит полновесный залп от юриста противоположной стороны.
Пока она обговаривала с секретаршей время встречи и делала пометку в органайзере (да-да, она пользовалась бумажным органайзером. Старомодно? Плевать), пробка слегка сдвинулась, и на освободившееся впереди место молниеносно шмыгнула какая-то не в меру шустрая «мазда».
Хиллари выругалась, после чего вынуждена была извиняться перед оторопевшей секретаршей на другом конце провода. В машине по телефону разговаривать запрещено, и она чувствовала себя виноватой, но что поделаешь — пробка! Вот как остановят ее сейчас коллеги из дорожной полиции, да как отчитают — и поделом ей (тем более что день сегодня невезучий). Она сдвинула машину еще немного вперед и постаралась выбросить из головы мысли о том, как она загоняет свой старенький ржавый «фольксваген» в задницу этой «мазде» и крушит его в щепки. Поделом этому идиоту, ишь, еще и персональные номера нацепил!
(Психовать за рулем Хиллари Грин умела лучше всех на свете.)
* * *
Когда она приехала в колледж, Джанин и Томми уже были на месте. И не просто были — констебль составил расписание, по десять минут на каждого, кто знал покойную, и уже приступил к предварительному опросу. Дело было долгое, на весь день, и, весьма вероятно, безрезультатное, но заранее никогда не знаешь. Вообще Томми полагал, что в точности так же можно описать его работу всю целиком. Когда он об этом задумывался, на ум приходило сравнение с рулеткой. Чаще всего проигрываешь, но иногда вдруг звезды сойдутся, выпадет твой номер, и вот он, твой миллион.
Или вот рыбалка. Ждешь поклевки, поплавок весь день застыл как приклеенный, и вдруг — хвать! Невидимая рыба заглатывает наживку, и поплавок ныряет под воду.
Он вздохнул и поднял взгляд на следующего вошедшего. Улыбнулся и попросил представиться, а про себя подумал, что еще немного, и руку с ручкой сведет судорогой.
Джанин ухитрилась выбить под временный штаб тесную каморку (разительный контраст с закутком, где зарабатывал себе писчий спазм Томми). С виду казалось, что в каморке этой уборщики обычно держат ведра и швабры, но зато здесь были розетки, место для стола и стульев и даже одинокое окошко.
Когда Хиллари, путь которой указала секретарша, вошла в каморку, Джанин сидела за столом, просматривая отчеты криминалистов. Хиллари тотчас же нашла взглядом самое главное: кофемашину. Она налила себе кофе, а Джанин тем временем ввела ее в курс дела. Все как всегда, ничего обнадеживающего. Все отпечатки пальцев в комнате Евы Жерэнт проверены, владельцы установлены: покойная, клинер (уборщиц в Оксфорде не держат) и многочисленные друзья, из которых особо выделяется Дженни Смит-Джонс.
Что до квартиры в Ботли, то тамошние отпечатки идентифицировать было невозможно.
— Клиенты, — добавила Джанин, отпив кофе. Вид у нее был как у человека, который не проспал ни разу в жизни. И понятия не имел, что это такое — пятно на юбке. — Их отпечатков в базе нет.
Хиллари и так это знала. К услугам Евы прибегали исключительно птицы высокого полета: банкиры, биржевые брокеры, топ-менеджеры. Интересно, лениво подумала Хиллари, сколько зарабатывала француженка. Она наверняка считала, что бизнес есть бизнес, не больше и не меньше. Просто работа. И не видела в ней ничего позорного, тем более — преступного. Или хотя бы отдаленно неприличного.
Хиллари попыталась вспомнить себя в девятнадцать. Кажется, незадолго до того она потеряла девственность — с Тони Брюэром, их с Хиллари отцы были лучшими друзьями. Она тоже училась в колледже, но с этой убитой двадцать лет спустя девочкой их разделяла целая пропасть, которая не могла бы быть шире, будь они с разных планет.
— Надо бы еще раз заглянуть к этому индюку, директору, — сказала Хиллари, решив, что на сегодня философских размышлений достаточно. Хорошенького понемножку.
— Зачем? Чтоб не расслаблялся? — с любопытством спросила Джанин, про себя подумав — уж не размякла ли начальница на старости лет.
— Спросить, знал ли он об этом, — фыркнула Хиллари, гадая, хватит ли у нее времени на вторую чашку
