не справившись с эмоциями, выныриваю. Захлёбываюсь резким глотком воздуха. Беру паузу. Ощущаю, как по напряжённому мужскому телу пробегает сильная дрожь.
Наши взгляды пересекаются. В его глазах темным-темно, там плещется настоящее безумие. Он горячий и твёрдый. Нетерпеливый в движениях.
— Сладкая девочка… — прямо в губы выдыхает полустон-полухрип, прикусывая кожу. Горячее рваное дыхание обжигает мне лицо. — Ничего не бойся. Сейчас не будет больно. Сейчас будет хорошо. Обещаю, Эн. Хочу, чтобы ты расслабилась. Хочу, чтобы ты кончила… Много раз…
Опомниться не успеваю, как его ладонь проникает мне между ног. Ложится на промежность, надавливая на чувствительную плоть. Меня поражает высоковольтным разрядом тока. Вздрагиваю, выталкивая из груди протяжный стон. Обнимаю его крепче. С ужасом осознаю, что мне нравится, когда он так делает. Когда его пальцы бесцеремонно проникают в святая святых, ласкают меня через тонкую полоску кружева, натирая складки до возникновения острой пульсации и потребности чего-то большего.
Он кружит пальцем по клитору, высекая искры. Распаляет в животе пожар. Раз за разом меня током шарахает. Под пальцами воспламеняется промежность. Жжёт. Удовольствие пронзает острыми иголками низ живота. Скручивает нутро сладостной судорогой. Затягивает в узел. Разливаясь по венам смертельным ядом, губит меня окончательно.
Ничего не соображая, взрываюсь с громким протяжным вскриком. Вцепляюсь за его шею и дрожу. Нет, не дрожу, я вся трясусь как в лихорадке, ощущая в промежности острую, воспалённую пульсацию. Она не унимается, доводя меня до крайней необходимости почувствовать внутри себя его член.
— Итан… Господи, Итан… там всё … горит… пожалуйста, Итан… — выталкиваю из себя несвязную речь. Не понимаю, отчего мне то холодно, то жарко. Спускаюсь ладонями на его грудь. Кажется, что сердце Святого сорвалось с цепи. Моё решает догнать его в этой неравной гонке. Бьётся так сильно, что вот-вот разорвётся на куски. Перестанет качать вскипевшую в венах кровь.
Ощущая бухающий в ушах пульс, приступаю выкручивать из петли первую попавшуюся под пальцы пуговицу…
— Мать твою, Энни… — процедив сквозь зубы, Итан подхватывает инициативу. Торопливо одной рукой расстёгивает свою рубашку. Второй поддерживает меня, чтобы я не осела на песок. — С тобой, как на американских горках. Адреналин зашкаливает. Не знаешь, чего ожидать…
Сгорая под его порочным взглядом, задыхаюсь. Плавлюсь. На каких-то оголенных инстинктах тянусь пальцами к ремню. Расстёгиваю его. Повоевав с заедающей молнией, помогаю ему раздеться. Больше, конечно же, мешаю. Желание прижаться к голому телу настолько велико, что меня это не останавливает. Почувствовать кожей его жар, склеиться в одно целое — это все, чего я хочу.
Прихожу в себя, когда вдвоём оказываемся на покрывале. Итан нависает надо мной всем своим огромным и крепким телом. Чувствую себя Дюймовочкой под ним. Неудивительно, поскольку он почти на голову выше меня. Но даже это не мешает быть нам идеальной парой. Я знаю, он тоже об этом думал, когда с восхищением оценивал меня, когда обнимал и говорил о ревности, когда целовал, как одержимый.
— Теперь эти губы только мои… — шумно выдыхая, заглядывает мне в глаза. Большой палец ложится на нижнюю. Надавив подушечкой на плоть, очерчивает контур. Затем его ладонь смещается с моей щеки на грудь. — И это тело тоже моё. Я не хочу делить тебя ни с кем, Энни. Запомни это.
— Я бы… никогда… никогда… не…
— Тссс… — перебивает мою и без того несвязную речь, затыкая рот коротким поцелуем. — Больше не хочу разговоров. Если ты решила принадлежать только мне — никаких других мужчин у тебя не будет. Потому что в обратном случае я перестану доверять женщинам. Окончательно…
***
— Итан… — хочу ему напомнить, что люблю его. Только его. Люблю так сильно и безраздельно, что не смогу позволить себе даже мысли об измене. С тех пор, как увидела его на фото и влюбилась, я всегда принадлежала только ему. И больше никому. И любить его буду до последнего вздоха. До последнего удара своего сердца. Чтобы не случилось…
— Тихо, Энни, тихо… — он снова меня прерывает. В глаза пристально смотрит. Гипнотизирует. Трётся каменным членом о внутреннюю сторону бедра. Он так и не снял с меня ни трусики, ни чулки. Оставил как есть. И он горячий. Очень. Напряжённый. Любимый. Весь мой. Обжигает, как августовское солнце в жару. Вынуждает биться под ним в сладостной агонии.
— Ты дрожишь, — хрипит, задевая большим пальцем «оголенный» сосок. Я вздрагиваю, судорожно вцепляясь в его плечи. По телу проскакивает разряд. Предельно бьёт по чувствительной промежности, когда к ней прикасается головка его члена. Поражает нервную систему. От перенапряжения отключает внутренние ресурсы. Во мне будто пробки горят. А после резкого контакта запускает по новой электричество. Раскидывает по всему телу…
Растворяясь в шуме прибрежных волн и нашего сбивчивого дыхания, я быстро теряю ориентиры. Погружаюсь в тягучую массу ощущений, но расслабиться не могу. Скольжу по Итану пальцами, чувствуя напряжение мышц, и сама сжимаюсь в один сплошной трепещущий комок. Реагирую на ласки почти болезненно. Со стонами. Он стискивает ладонями груди, зажимая между пальцами соски. Дразнит их. Распаляет меня всё больше и больше. Вынуждает задыхаться под своим горячим подвижным телом.
— Итан… Боже мой, Итан… — сдавленно лепечу, когда его губы касаются шеи. Клеймят её, обжигают влажными поцелуями. Спускаются к ключице и ниже… Лёгкая небритость царапает мне кожу. Он колючий, но это не мешает наслаждаться тем, что он делает. Всё слишком остро. На грани безумия.
— Расслабься, Эн. Всё хорошо, малыш. Тебе понравится… — шепчет, окутывая своим стойким и дурманящим запахом.
Вдыхаю его, прикрываю глаза и отдаюсь наслаждению, чувствуя, как дрожат кончики моих пальцев. Как проносятся мурашки по позвоночнику. Он пахнет морем, терпким грейпфрутом, тёплым ароматом горящего костра, животной энергетикой, сексом, настоящим мужчиной. Властным и одновременно нежным.
Господи, как же я люблю его. Люблю. Такого, как сейчас. Моего Итана. Только его. Мужчину, который пьянит похлеще любого коньяка с тридцатилетней выдержкой. Терпкий. Страстный. Настойчивый. Мой. Он только мой. Никому не отдам.
Он забудет Мэт. Забудет. Полюбит меня. Обязательно полюбит. Как я его полюбила — на всю оставшуюся жизнь.
Эти мысли проносятся в голове и вспыхивают как факелы. Становится горячо. Оплетаю его руками и ногами. Тело охватывает жарким пламенем. Кровь закипает в венах, подогревая возбуждение. Оно вытекает наружу вязкой патокой. Впитывается в полоску тоненьких трусиков. Сдвинув их в сторону, Итан приставляет ко входу член, размазывает им влагу, а затем, сковав меня крепкими объятиями, толкается без лишних слов и
