Охваченная внезапной тоской и необъяснимым разочарованием, Синара смотрела на дверь, пока не начало резать глаза. Сон все же поборол ее; девушка провалилась в благословенную темную пустоту.
Синару разбудила суматоха под окнами. Зевнув, она сползла с постели и выглянула наружу. На гравии подъездной дорожки стоял забрызганный грязью экипаж. Лошадь ржала, нервно перебирая копытами; кто-то, кого Синара не могла разглядеть, спорил на крыльце с Бремблом.
Синара потянула за шнур звонка, и почти сразу же появилась Тильди, неся поднос с завтраком.
— Проспали! — объявила горничная с лукавой улыбкой.
— Должно быть, хорошо…
— Замолчи, Тильди, — оборвала Синара. — Кто это приехал так рано?
— Рано? — фыркнула Тильди. — Да уже одиннадцать. Это я решила дать вам поспать подольше, вчера вы выглядели очень усталой!
— Одиннадцать! — охнула Синара, рассматривая себя в зеркале, замечая спутанные волосы и тяжелые со сна веки. Опустившись на стульчик перед туалетным столиком, она взяла у Тильди чашку с дымящимся кофе. Горничная начала причесывать волосы хозяйки.
— Кто все-таки решил нас навестить?
— Не знаю. Кто-то вроде судейского. Важный такой. Он сейчас в кабинете, с хозяином.
Нетерпение, сжигавшее Синару, было весьма сильным. Она поспешно оделась, выбрав скромное платье из бледно-зеленого муслина. Тильди уложила ее волосы в самую простую прическу и прикрыла их кружевным чепчиком. Быстро допив кофе и запихнув в рот сахарную булочку, Синара накинула на плечи тонкую шаль и сбежала вниз. Эстелла читала в маленькой столовой, примыкающей к кухне, в самом конце дома, и лениво оглядела ворвавшуюся дочь:
— Что за спешка?
— Мама, ты видела гостя Мерлина?
Эстелла пожала плечами:
— Нет, конечно. Я не обращаю внимания на деловых посетителей. Должно быть, поверенный Мерлина или какой-то скучный чиновник.
Синара вышла и нерешительно побрела по коридору. Нужно сохранять спокойствие, вернуться к матери… но тяжелое предчувствие не давало покоя.
Неожиданно дверь кабинета открылась и вышел Мерлин. Он выглядел осунувшимся и бледным, несмотря на загар. Лицо человека, потерпевшего поражение… Незнакомое чувство тепла и сочувствия наполнило Синару. Ей пришлось схватиться за перила изгибающейся лестницы, чтобы не упасть.
— Кто приехал? — прошептала она.
Мерлин поднял темные глаза, в которых промелькнула боль. Но через мгновение он успел взять себя в руки и почти бесстрастно ответил:
— А! Это ты, дорогая! Я собирался послать за тобой. Пожалуйста, войди в кабинет. Придется ответить на несколько вопросов.
— Кто там у тебя? — повторила Синара, направляясь за ним.
— Сквайр Алберт Генри. Местный судья и друг Феликса.
— Он здесь в связи со смертью твоего отца? — пробормотала Синара.
Сердце сжалось так, словно ее, а не Мерлина подозревали в преступлении.
— Нет — Феликса.
Не сказав ни слова больше, Мерлин прикрыл дверь. Под недобрым взглядом сквайра Синара плотнее закуталась в шаль. Судья оказался коренастым здоровяком и, когда поднял руку в знак приветствия, девушка заметила, как бугрятся мускулы под рукавом коричневой куртки для верховой езды. Темные брови срослись над большим носом, щетинистые каштановые волосы выдавались на лбу мысом, торчали клочками из ушей.
— Позвольте поздравить вас с радостным событием, — вежливо воскликнул он довольно грубым голосом.
Синара молча наклонила голову, со страхом ожидая, что последует дальше.
— Я привез печальную весть, миссис Сеймур. Прошлой ночью Феликс Сеймур, граф Рейвн, испустил дух… после того, как заявил мне, что мистер Мерлин хладнокровно пристрелил его. Официально дуэли запрещены, но в нашей округе смотрят сквозь пальцы, если соперники решают свести счеты на шпагах. Когда же человеку стреляют в спину… подобное нельзя простить и уж тем более игнорировать.
Он глубоко вздохнул, заложил руки за спину и впился взглядом в Синару.
— Я должен спросить, миссис Сеймур, где был ваш муж прошлой ночью? Судья откашлялся:
— Насколько я понимаю… это была… э-э-э… ваша брачная ночь, и, конечно, предмет весьма деликатный для обсуждения…
Щеки Синары вспыхнули от мгновенного смущения. Она искоса взглянула на Мерлина, ощущая, как тот напряжен. Муж был бледнее привидения, глаза потемнели от боли. Он попытался улыбнуться, но губы не повиновались. Что успел сказать Мерлин сквайру? Почему не предупредил прежде, чем пригласить в кабинет? Может, хочет испытать ее?
— Но муж был со мной… в нашей спальне… с самого вечера, — ответила Синара, поколебавшись всего мгновение, и краем глаза заметила, что Мерлин слегка расслабился.
— Хм-м, — задумчиво протянул сквайр, потирая подбородок. — В таком случае, как вы объясните выстрел, слышанный дворецким?
— Я еще не успела увидеть сегодня Брембла, — выдохнула Синара, пряча дрожащие руки в складках юбки. — Он, должно быть, посчитал, что в поместье проникли браконьеры.
— Да, он так утверждает. Я только что беседовал с ним.
Сквайр помолчал.
— Значит, вы не видели и не слышали ничего необычного?
Синара с пересохшим от волнения горлом, кивнула, не в силах вымолвить слова. Судья вновь впился в нее глазами:
— Так-так. Чему же я должен верить? КОМУ должен верить? Предсмертным словам графа или мистеру Мерлину?
Синара нервно откашлялась:
— Феликс… граф Рейвн… затаил злобу на Мерлина и, должно быть, хотел очернить его.
— Хм-м-м, да. Возможно, вы этому причина? Я слыхал, что вы дали слово графу, а не мистеру Мерлину. Защищаете мужа? — резко «пролаял» он.
Девушка пошатнулась, но решила все отрицать:
— Нет, — прошептала она.
Задай судья еще один вопрос, возможно, Синара сломалась бы, но тот направился к двери.
— Если вы говорите неправду, миссис Сеймур, то можете попасть в тюрьму за помощь и укрывательство преступника.
Девушка гордо выпрямилась и прерывисто вздохнула:
— У меня нет причин лгать.
Сквайр, пробормотав что-то, повернул ручку двери.
— Я должен обсудить это дело с лордом Бартоном, мировым судьей округа Блек Рейвн. — И, глубоко вздохнув, добавил: — Мистер Сеймур, поскольку граф Рейвн мертв, титул переходит к вам. Думаю, поверенные скоро объяснят вам все детали. Поверьте, — заключил сквайр, оценивающе оглядывая Мерлина, — не так-то легко управлять поместьем Блек Рейвн, но надеюсь, вы сумеете найти способ вывести его из упадка… то есть, если, конечно, с вас будет снято обвинение в убийстве предшественника.
Он уже повернулся к выходу, но, казалось, вспомнив что-то, полез в карман и вынул сложенный пергамент.
— Последняя воля и завещание Феликса. Он просил, чтобы в случае кончины его тело отправили в Америку и похоронили рядом с родителями. Я сделаю необходимые распоряжения.
