Читаем без скачивания Азарт и страсть - Виктория Дал

– Вы, должно быть, были очень юной, когда вышли замуж, – заметил Ланкастер. – Вам сейчас двадцать один?

– Да, – не моргнув глазом солгала она. – Лорд Денмор был чудесный человек. Я не возражала против этого брака.

– И вы надеетесь вскоре снова выйти замуж?

– Нет.

Он бросил на нее удивленный взгляд, но то, что хотел сказать, оставил при себе.

– Здесь… – пробормотал он и наклонился, роясь в ящике под сиденьем. Он выпрямился, держа в руках толстое шерстяное одеяло, и набросил его ей на колени. Оно показалось теплее, чем грелка.

– О-о! – ахнула она. – Это так мило, благодарю.

– Хм-м… Что ж, получив эту благодарность, я не рассчитываю на большее. – Его глаза остановились на ее лице, прошлись по ее губам. И Эмма почувствовала, как жар заливает щеки. – Я надеюсь, вы не сочтете мои слова дерзостью, но Сомерхарт чертовски везучий мужчина.

Она покраснела еще сильнее, хотя, казалось бы, не было особой причины краснеть.

– Вы вполне уверены, что ваш муж не оставил вам секретное наследство? Это было бы очень кстати.

– К сожалению, нет. – Смущение Эммы ушло, она снова рассмеялась, но подумала: ей больше не нужно ездить в карете с таким красивым мужчиной. Она достаточно умна, чтобы избегать этого.

Резкий стук заставил Эмму поднять голову и замереть в страхе. Это был вовсе не деликатный стук, и стучали не в черную дверь. Первой и единственно правдоподобной мыслью была та, что это констебль.

Эмма отложила шитье и вытерла руки о юбку. Платье было темно-коричневое и едва ли подходящее для приемов, и ей пришло в голову, что она одета вполне соответствующе для утренней поездки в суд.

Когда она поднялась, в дверь снова постучали. Эмма краем глаза видела, как Бесс спускается по лестнице, чтобы открыть дверь. Эмма остановилась в гостиной, наблюдая, как служанка открыла входную дверь и сделала книксен.

– Ваша госпожа дома? – раздался знакомый голос. Сомерхарт. Колени Эммы вдруг угрожающе ослабли.

Бесс что-то бормотала в ответ, пытаясь закрыть дверь, но Сомерхарт жестом остановил ее.

– Уже полдень, – пояснил он и, толкнув дверь, переступил через порог. Его взгляд прошелся по холлу и задержался на ней. – А, леди Денмор. Можете уделить мне минутку?

– Почему же… – буркнула она, стараясь рассердиться на его вторжение, но была слишком оживлена, чтобы искусно притвориться. Она вернулась к кушетке и села.

Когда Сомерхарт вошел, он бегло осмотрелся вокруг и направился прямо к Эмме. Глаза его остановились на темно-коричневом платье.

– Я не вижу никаких признаков роскоши, из чего делаю вывод, что Ланкастер не помышляет о женитьбе.

– Что? – Эмма онемела, чувствуя, как спокойствие покидает ее.

– Несколько доброжелателей остановили меня вчера в клубе, надеясь, что я порадую их своей реакцией на новость, какую они сообщили мне. А именно, что вы уехали с лордом Ланкастером.

– О-о? И это разожгло ваш аппетит?

– Конечно, нет. Но им этого явно хотелось. Вы сами виноваты в этом.

– Что ж, прекрасная причина закончить наши иллюзорные отношения, ваша светлость.

– Мм… – Он без приглашения сел рядом с ней и положил ногу на ногу. – Вы настаиваете, что вам абсолютно неинтересно иметь любовника? А что же тогда связывает вас с Ланкастером?

– Это вас не касается.

– Но я…

– Что вы делаете здесь? Как вы сказали, уже полдень. Это совершенно немыслимо!

– Ха! – Он хмыкнул, затем разразился громким смехом. – Немыслимо? И это говорит женщина, которая заключает рискованные пари! – Он потер рукой глаза и рассмеялся еще громче. – Немыслимо наносить визиты до трех. Я ворвался сюда до трех, и все из-за ревности. Господи, я сошел с ума.

В этот момент он был совсем не похож на герцога. Без шляпы, которая была бы уместна в дождливый день, его темные волосы стали влажными и растрепанными. Голубые глаза блестели от азарта и восхищения, не скрывая от нее ни одной своей эмоции. Эмма, увидев его в таком состоянии, едва сдерживала смех и даже хмыкнула, что было скорее похоже на хрюканье.

Сомерхарт поднял подбородок.

– Вы смеетесь надо мной?

– Я уверена… Я не стала бы… Да! Вы сказали – ревность?

– Да, именно так я сказал, что тут смешного? Перестаньте смеяться.

Но Эмму вновь потряс взрыв смеха. Она смеялась не столько над Сомерхартом, сколько над собой, над тем, что утратила равновесие и лишилась спокойствия. Когда она прекратила смеяться, она увидела, что Сомерхарт рассматривает ее с затаенной улыбкой. Горло перехватило, она поняла, что не может произнести ни слова. Открыв рот, она ждала, когда дыхание придет в норму, но напрасно. Прежде чем она успела переварить эту соблазнительную улыбку, Сомерхарт прижался губами к ее открытому рту. Его губы были теплыми, нежными и шелковистыми. Но его язык, когда он коснулся ее рта, был даже лучше… горячий и неторопливый, похожий на бархат.

Она не ожидала ничего подобного. Но его рот был само волшебство. Как мог этот холодный, сдержанный мужчина быть таким сладким на вкус? А его губы? Как они могли так нежно касаться ее рта? Его язык был так соблазнителен, что она захотела большего. Эмма всем своим существом впитывала это несказанное блаженство, чувствуя, как его руки сжимают ее плечи.

– Совершенно невероятно. – Он поласкал ее нижнюю губу, затем верхнюю и прервал ее вздох более продолжительным поцелуем, чем предыдущий. Этот поцелуй прогнал прочь нежные мысли, и Эмма почувствовала, как тонет. Погружается в жар. «Мой первый настоящий поцелуй», – думала она не без любопытства. Ее целовали и прежде. Но этот… в этом было столько интимности. Это было вступлением в совсем другой мир. Мир, который она наблюдала и о котором думала, мир удовольствия, тайн и вожделения.

– Вы… – прошептал Сомерхарт. Он поцеловал уголок ее рта, ее щеку. – Вы сводите меня с ума. – Его зубы коснулись ее скулы, прежде чем перейти к нежной коже возле уха. Его губы дотронулись до этого места, и Эмма задрожала.

– Я был так зол, когда вышел из дома.

– Почему?

– Вы знаете почему. – Он снова коснулся языком ее губ, и ее охватил жар.

Ненавидя себя за то, что делает это, Эмма отклонила назад голову, подставляя ему шею.

– Но по пути… – Его губы проложили тропинку к мочке ее уха. – Я понял… – Каждое слово горячим шепотом обжигало ее влажную кожу. – И дал себе слово соблазнить вас.

Она хотела покачать головой, но он схватил ее мочку зубами, не давая ей шевельнуться.

– О-о! – вздохнула Эмма и прошептала что-то неразборчивое, когда он начал ласкать мочку языком.

Его язык нашел такое чувствительное место, что его ласки дрожью отозвались в самых интимных уголках ее тела. И Эмма думала, что не выдержит, что упадет в обморок от удовольствия, которое он дарил ей.