– Гриффин Флетчер! – шепотом произнесла она, вспомнив все свои связанные с ним тайные желания и залившись краской.
Похоже, он не заметил ее смущения; он просто встал и повернулся к ней широкой спиной.
– Одевайтесь, вам больше нельзя здесь оставаться. Волна негодования буквально захлестнула девушку.
– Простите, с какой стати? – огрызнулась она, садясь на лежанке и пытаясь натянуть на дрожащие плечи свое слишком короткое одеяло.
– Вы меня слышали? – повторил доктор не оборачиваясь.– Одевайтесь, или я сам вас одену.
Не сомневаясь, что именно так он и сделает, Рэйчел сползла на пол, по-прежнему прикрываясь одеялом, и вытащила из плетеной сумки ненавистное коричневое шерстяное платье – свою единственную сухую одежду.
Платье помялось и отдавало плесенью, но Рэйчел натянула его с рекордной быстротой.
– Да что вы себе позволяете?! – возмущалась она, нервно расчесывая и закалывая волосы.– Мой отец узнает об этом, уж будьте уверены! Он очень сильный, и ему не понравится, если я ему скажу, как вы сюда вломились! Да он...
Негромкий, но дерзкий смешок прервал тираду Рэйчел. Доктор Флетчер повернулся к ней, и краска бросилась ей в лицо.
– Он – что? – с ухмылкой осведомился Флетчер.
– Он... Он...– Рэйчел не очень хорошо представляла, как поступит отец, и сказала первое, что пришло ей в голову: – Он живьем сдерет с вас кожу и выбросит ваши внутренности чайкам!
Издевательская ухмылка стала еще шире.
– Я в ужасе, мисс Маккиннон, – отозвался доктор Флетчер.
Гнев Рэйчел поубавился, и теперь она испугалась.
– Если мне нельзя здесь оставаться, то куда же мне идти? – спросила она, вздернув подбородок и заставив себя встретиться взглядом с темными веселыми глазами своего мучителя.
– Это уж, моя дорогая, проблема вашей матери, а не моя. И вы не можете себе представить, как безмерно я этому рад.
При упоминании о матери все противоречивые чувства Рэйчел вытеснило любопытство. С одной стороны, она ненавидела эту женщину, не желала ее видеть, говорить с ней, даже слышать ее голос. С другой стороны, у Рэйчел накопилось огромное количество вопросов, на которые могла бы ответить только Ребекка Маккиннон.
– Так вы отведете меня к ней? – уже спокойно поинтересовалась девушка.
– С радостью и облегчением, – ответил доктор Флетчер, отвешивая Рэйчел шутливый полупоклон и широким жестом указывая на выход из палатки.
Рэйчел с достоинством проследовала в указанном направлении.
С джентльменской галантностью доктор помог ей взобраться на влажное от дождя сиденье коляски. Гроза прекратилась, но лишь на время, судя по мрачному пасмурному небу.
Снаружи было душновато, но прохладно, и Рэйчел пожалела об утраченной шали. После утренних событий вряд ли было бы удобно заявиться к мистеру Уилксу домой и потребовать ее возвращения.
Доктор Флетчер легко вскочил на сиденье рядом с девушкой и взял в руки поводья. Вскоре измученная лошаденка уже везла их из палаточного городка в сторону большой дороги.
Опять мимо проплывали двухэтажные домики на Мэйн-стрит. Свет в сияющих чистотой окнах уже погас, и полнотелые домохозяйки выходили покопаться в крошечных садиках или просто подышать чистым после дождя воздухом. Некоторые приветливо махали доктору, и он отвечал им легкой улыбкой и кивком головы. Рэйчел несколько раз чувствовала на себе любопытные взгляды.
В конце улицы, возле белой церкви, в которой, должно быть, проповедовал Филд Холлистер, доктор свернул с дороги на широкую тропу, ведущую к воде. Рэйчел вопросительно взглянула ему в лицо, но на нем нельзя было прочесть ничего, что подготовило бы ее к дальнейшему.
Здание вызывающе возвышалось среди пихт, кедров и молодых елочек. Вычурная золоченая вывеска извещала, что это «Заведение Бекки»; внимание Рэйчел сразу привлекли вращающиеся двери и доносившиеся изнутри звуки дребезжащего пианино.
– Салун,– потрясенная, прошептала она.
В глазах доктора мелькнуло что-то похожее на сочувствие.
– Да,– нехотя подтвердил он. Потом вздохнул и заговорил уже без язвительной отчужденности в голосе: – Рэйчел, ваша мать серьезно больна. Пожалуйста, не забывайте об этом.
Рэйчел кивнула.
Когда доктор помог ей сойти с коляски и предложил свою руку, Рэйчел приняла ее. Она не привыкла опираться на кого-либо, суровые реалии жизни не приучили ее к этому, но сейчас девушке была просто необходима поддержка этого сильного, уверенного в себе человека.
Интерьер салуна оказался даже более живописным, чем ожидала Рэйчел. Полы были настоящие, деревянные, а не посыпанные опилками, земляные, как в тех веселых заведениях, из которых ей иногда приходилось извлекать своего добродушного папочку; стены были затянуты чем-то вроде красного бархата. За украшенной прихотливой резьбой и отполированной до блеска стойкой бара на стене висело длинное сверкающее зеркало.
Рэйчел увидела свое отражение в этом зеркале среди бутылок и поморщилась. Она смахивала на маленькую беспризорницу, запутавшуюся в складках платья, принадлежавшего толстухе.
Только она подумала, что шок от увиденного ею уже почти прошел, как из завешенной драпировками двери слева от Рэйчел с хохотом выскочили две женщины. У обеих были волосы неестественного рыжего оттенка, подобранные кверху и уложенные тугими кудряшками, а платья были столь открытыми, что казалось, будто их тугие груди вот-вот вырвутся наружу.
Рэйчел покраснела до корней волос и в отчаянии взглянула на Гриффина. В его глазах она заметила сочувствие, смешанное с насмешкой, и вся сжалась.
– Танцовщицы? – прошептала она.
– Мягко говоря,– ответил доктор сквозь зубы и крепче сжал руку Рэйчел, подталкивая девушку к крутой деревянной лестнице.
Осознание ужасной правды пришло к Рэйчел между первым и вторым этажом. Она застыла на месте, пытаясь проглотить комок в горле.
– Это место... это...
– Бордель,– резко сказал доктор Флетчер. Но взгляд его теперь стал мягким и спокойно-терпеливым.
Ее густые ресницы слиплись от слез, вызванных потрясением от увиденного. В какой-то момент Рэйчел показалось, что ее вырвет.
– Вы могли бы предупредить меня,– хрипло упрекнула она.
Гриффин Флетчер только пожал внушительными плечами.
– Как? – вполне резонно отозвался он.
На это Рэйчел было нечего ответить, и хотя ей больше всего хотелось повернуться и убежать, она пошла за доктором по лестнице, затем по длинному сумрачному коридору.
Он тихонько постучал в последнюю дверь слева и решительно повернул ручку, когда слабый голос произнес:
– Войдите.
Рэйчел так и осталась бы стоять в коридоре, если бы он силой не втащил ее внутрь.
