и устроить красочное шоу с применением холодного оружия.
Вообще-то бедный зэк едва передвигался по причине тяжести диагноза, и каждый шаг давался с трудом. Футболка с портретом Че Гевары висела на нем, словно на огородном пугале. Поэтому красочной погони не получится. Он отошел на пару метров от подъезда, остановился, чтобы прикурить.
— Вот он! — кивнул Матвей сидящему рядом Панфилову. — Как мы вовремя!
Обернулся назад, к Татьяне.
— Таня, не выходи из машины!
Не дождавшись ответа, выскочил из «Соляриса» и бросился к уголовнику, на ходу доставая пистолет.
— Трефилов! Стоять! Полиция!
В реальных, не постановочных условиях Матвей таким образом, конечно же, не поступил бы. Подошли бы тихо, аки большие мыши, и, нанеся расслабляющий удар в подколенный сгиб, спокойно бы уложили на травку и съели. Но сегодня есть благодарные зрители. Зрительницы… Зрительница.
Следом за Матвеем выскочил и Панфилов, а из оставленного за углом в засаде УАЗа — остальные члены группы захвата.
Трефилов на крик нехотя обернулся с видом короля, потревоженного глупым слугой. Кто там еще? Оценив ситуацию, попытался бежать, если это можно назвать бегом. Сделал три шага и поник. Но не сдался. Выбросил окурок, достал выкидуху и изящным движением обнажил лезвие.
— Не подходи, мент… Попишу…
Вышло не очень убедительно. Все-таки курсы актерского мастерства Треф не заканчивал, хотя и имел ходку за мошенничество.
Матвей затормозил, не опуская руку с пистолетом.
— Не дури.
Подбежали Гуляй и остальные. Татьяна, несмотря на предупреждение, вышла из «Соляриса», но к группе захвата не приближалась. Тут же набежали тик-токеры со смартфонами наперевес.
Один из постовых передернул затвор автомата, ловко замаскировав вредные выбросы организма в атмосферу, возникшие от неожиданного понимания ситуации.
— Не стрелять! — лихо скомандовал Бердяев. — Вова, Володенька… Спокойно… Положи нож. А я положу пистолет. И мы просто поговорим.
— Хер тебе, мусорня позорная! Кишки выпущу! Не возьмешь, слякоть!
Уже лучше. Гораздо лучше. Верю!
— Ладно, Вова… Ты сам этого хотел.
Матвей сунул пистолет Гуляеву, скинул на траву пиджак, оставшись в бежевой рубашке и легком бронике. Специально надел светлую. Чистое кино!
— Не вмешиваться! Сам!
И занял стойку скорпиона из арсенала боевиков видеосалонов 90-х. Трефилов не занимал. Просто выставил перед собой тощую руку с выкидухой. Для начала, согласно утвержденному накануне плану, ее предстояло выбить вандаммовским ударом ноги с разворота. Да не тут-то. То ли инстинкт у зэка сработал, то ли удар выглядел слишком показательным, то ли просто сказалась профнепригодность героя. В любом случае — он промазал, сам едва устояв на ногах и чуть не загремев на газон.
Гуляев, не опуская пистолет, отреагировал вяло, лениво зевнув.
— Да давай завалим… Имеем же право.
— Живьем возьму!
Схватка продолжилась. Скорпион уступил место богомолу. Но и второй удар пришелся в пустоту. Зэк то ли забыл сценарий, то ли вошел в роль. И сам выбросил руку с ножом вперед. Лезвие зацепило незащищенное плечо Бердяева, кровь обагрила рубаху.
Этого тоже не было прописано в сценарии. Чистая импровизация. Матвей вскрикнул от боли, но не отступил, понимая, что отступать некуда. Наконец с третьей попытки перехватил кисть соучастника и, прошептав: «Ты охерел?» — нанес расслабляющий удар в пах. Треф тут же и расслабился, осев на травушку. Выпустил нож и заплакал. Тоже не по сценарию.
Со стороны выглядело эффектно, практически «Кровавый спорт». Хотя такая же лажа. Зеваки, убрав смартфоны, захлопали в ладошки, а маленькая девчушка с розовым рюкзачком весело прокричала: «Добей козла расписного!»
Добивать Матвей не стал и наручники достал. Перевернул Трефилова лицом вниз и защелкнул их на тощих запястьях. Всё! Победа. Сдюжил!
…Татьяна лично перевязывала рану бинтом из полицейской аптечки. А Матвей героически улыбался, мол, пустяки, и не такое бывало.
Подошел Гуляй и вернул пистолет.
— Ну, Моть, ты дал… Уважуха…
В отделе Панфилов лично расколол задержанного. Исключительно методом убеждения. Треф для вида покривлялся в отказе, но потом благополучно признался, поведав заготовленную историю, слегка изменив детали. Мол, случайно поссорился с Китаевым в магазине, тот обозвал его козлом и пидером, нанеся кровную обиду. За такое только одно — смерть жуткая, лютая. Узнал, кто такой Китаев по жизни, кинул ему в почтовый ящик маляву, что есть интересная тема. Китаев по-лоховски повелся. В машине оскорбленный зэк зарезал бедолагу заточкой. Не больно. Чик — и тот уже на небесах. Труп вывез на каршеринговой тачке и выкинул в реку, чтобы менты не бросились на поиски убийцы, а искали бы без вести пропавшего. Там же утопил заточку. Место не помнит, ибо чертова болячка сказалась на и без того дырявой памяти. Все выглядело убедительно, особенно учитывая схожесть рисунка кроссовок Трефа со следами, найденными на месте происшествия.
Матвей, вернувшись из травматологического пункта с зашитой раной, намекнул следователю, что неплохо бы возбудить еще и статейку за сопротивление представителю власти, что и было сделано.
Майор Хром, выслушав доклад подчиненных, как всегда, ограничился одним словом, произнесенным с восторгом и чувством глубокого удовлетворения. А значит, и премия не за горами.
Панфилов после допроса отправил убийцу в изолятор, на завтра назначил проверку показаний на месте, дабы закрепить успех. На обыск к Китаеву поехал Гуляев и без проблем отыскал трефиловскую записку в столе. Теперь все сомнения в виновности злодея отпали, и можно смело праздновать победу, что и было сделано путем распития благородных напитков из семейства коньячных.
Татьяна приняла известие о гибели брата стоически, опять-таки сказалось детдомовское прошлое. Не рыдала, не заламывала руки и не посылала Трефилову проклятия. Попросила рюмку коньяка и уехала к себе, оставив ключи от квартиры брата следователю. Матвей благоразумно не звонил ей, понимая, что она в шоке и лучше какое-то время человека не беспокоить.
Утром после проведения «уличной» Панфилов набрал Мотю и поделился сомнениями. Дескать, не сходится дебет с кредитом.
— Трефилов сказал, что Китаев в агонии у него волосы вырвал, а на осмотре никаких волос не нашли.
— Так потому что не искали, — спокойно отреагировал герой, — тачку формально осмотрели. Какие проблемы? Пусть еще раз осмотрят, с пристрастием. Уверен, все найдется.
Конечно найдется. Волосы уже в салоне. Вместе со слюнями чудовища.
— А записка? Не проще ли через мессенджер или через сети?
— Я не узнаю тебя, бро Евген! Это же засветка! И потом, откуда этот черт засиженный слышал про мессенджер? Он и слов-то таких не знает. Не парься. Он показал, где тачка стояла?
— Да.
— Пальцы на часах его?
— Его.
— Так что ж тебе надо, собака? Предъявляй обвинение, хороняка! Там улик на пятерых хватит!
— Главной не хватает — трупа… Мне ж дело в
