Читаем без скачивания Атаульф - Елена Хаецкая

И согласился отец мой отдать себя этому Богу Единому, чтобы спаслись все его товарищи. И поклялся в том Велемуду, сыну Вильзиса.

И вторую клятву дал Тарасмунд Велемуду, сыну Вильзиса: что буде останутся оба в живых, отдаст за него дочь свою Хильдегунду. И рад был этому Велемуд. Ибо много хвалил Тарасмунд Хильдегунду и слушал его Велемуд. И захотел Велемуд Хильдегунду в жены.

Не успел договорить последнее слово клятвы своей Тарасмунд, как свершилось чудо: показалось войско теодобадово. И ударил Теодобад в спину герулам и рассеял их, как осенние листья.

Так хитроумие Велемуда и самоотверженность Тарасмунда спасли всех.

Возвратясь домой с богатой добычей, отец мой клятву свою исполнил: пошел к годье Винитару и совершил обряд крещения над собой и всеми, над кем имел власть, кроме дочери своей старшей, Хильдегунды, которую обещал в жены Велемуду. Ибо Велемуд остался верен старым богам.

Хитроумный вандал этот Велемуд говорил потом, что, возможно, спаслись они потому, что стояли под дубом, древом Вотана. Неясно, рассуждал Велемуд, который из богов совершил то чудо, что вовремя подоспел ваш Теодобад. И пусть, говорил Велемуд, Тарасмунд отдаст дань Богу Единому, а уж он, Велемуд, отдаст дань Вотану. И воистину, то мудро будет. Так вернее всего спасутся они от злой погибели и в дальнейшем.

Дедушка же Рагнарис за то на Велемуда страшно взъярился, что заставил он Тарасмунда пойти на поклон к Винитару, в храм Бога Единого, а Хильдегунду выпросил себе в жены.

Куда вандал пролезет, там уж добра больше не жди, говорил дедушка Рагнарис.

Не зря, мол, поговорка в народе нашем ходит: «Связался гот с вандалом». Так дедушка говорит, Велемуда понося.

Когда Велемуд в наш дом приехал, сразу показал всю свою вандальскую хитрость. Ибо была у Велемуда такая привычка, в дела каждого вникнуть и так сделать, чтобы каждый полюбил его, Велемуда.

Отец наш Тарасмунд часто присловье повторяет — от Велемуда его слышал: «Все примечай, а сам не плошай — зайца увидел, зайцем стань; волка увидел — волком стань, вот и будет всего вдосталь».

С Тарасмундом Велемуд еще прежде дружбу свел, когда они под дубом стояли и от герулов отбивались. И захотел теперь Велемуд, чтобы и братья и отец тарасмундовы полюбили его тоже.

И старался Велемуд.

Дяде Агигульфу он про девок разное рассказывал (дядя Агигульф, когда время его настало, все велемудовы россказни на деле проверил). Наставлял дядю Агигульфа Велемуд, прутиком рисовал, как и что делается. Велемуд любит наставлять.

А с Ульфом, едва только друг друга завидели, сразу воздвиглась между ними приязнь, хотя и старше Велемуд Ульфа. Между ними ничего не говорилось, но приязнь эта сохранялась неизменной.

Велемуд в наш дом приехал свататься, ибо обещал ему Тарасмунд в жены свою старшую дочь.

Как Велемуд сестру мою Хильдегунду в жены брал — то мой отец Тарасмунд и дядя Агигульф с равным удовольствием вспоминают; дедушка же Рагнарис злобно щерится, как пес, когда у того норовят кость отнять.

Тарасмунд говорит, что Велемуд и Хильдегунда были друг другу под стать, глаз не отвести — такие красавцы оба. Я плохо помню мою сестру Хильдегунду. Мать наша Гизела говорит, что Хильдегунда была девица обильная: косы у нее толстые, стан широкий, лицо улыбчивое, щеки румяные. Мешки с зерном ворочала, за себя постоять могла. Тарасмунд вспоминает, что когда дядя Агигульф еще из малолетства не вышел, а Хильдегунда уже была, изрядно примучивала она дядю Агигульфа.

Велемуд как увидел Хильдегунду, так аж рот раскрыл и весь затрясся, слюной исходя. Так захотелось ему нашу сестру себе в хозяйство получить.

Отец мой Тарасмунд говорит, что и Велемуд был хоть куда молодец, удалой и статный. Одна беда, что вандал. Но дедушка Рагнарис с этим не согласен. Дедушка Рагнарис говорит: «В том и беда, что вандал».

Дед, как узнал от Тарасмунда, что хитроумный вандал Велемуд сманил его, Тарасмунда, в новую веру, а сам при том в старой вере остался, так убить Велемуда хотел. Когда же довели до деда еще и насчет Хильдегунды — что в жены ее Велемуду прочат — так взвыл дед раненым медведем. По Хильдегунде убивался, будто в жертву ее хотят принести, на растерзание диким зверям. Хотя до того он Хильдегунду не жаловал. Так мать наша Гизела говорит.

Седмицу целую дед выл да причитал, а Велемуд, сын Вильзиса, к нему подлаживался. И так заходил, и эдак, и слова сладкие да липкие говорил, и дарами пытался деда пронять, и о богах с ним толковал, и о старом благолепии. И во все дела сельские влез и все постиг, и дружбу с половиной села завел. Только без толку. Не размягчалось дедово сердце навстречу вандалу.

Позабыв старые свои распри с Хродомером, засел дедушка Рагнарис на хродомеровом подворье, только скрежет зубовный по всему селу разносился. Это дедушка Рагнарис с Хродомером на диво дружно вандалов поносили и к богам взывали, чтобы коварство вандальское они покарали.

Как дедушка Рагнарис со двора вон подался, так на подворье нашем Велемуд в силу вошел. Все уменья свои на Хильдегунду обратил. И так перед нею вертелся, такие песни ей пел, такой вид умильный принимал, так глаза таращил, что впору расплакаться. На все был он умелец. И саги древние вандальские пел, и ругательствам аланским ее обучал, и воинским искусством хвалился, скакал по улице на коне и за конем волочился — вандалы издавна с аланами дружбу водят и роднятся с ними, оттого и с конями лучше нашего ладят. И даже косу Хильдегунде заплел по-особому, по-вандальски, чтобы она потом перед сестрами выхвалялась. И кичилась Хильдегунда удачей своей.

Неуступчивость же Рагнариса Велемуд в конце концов военной хитростью одолел. Было это до чумы, когда жив еще был в селе третий старейшина — Сейя. К этому Сейе втерся в дружбу хитроумнейший Велемуд и сумел убедить он Сейю в несомненной полезности своей.

И тогда уступил Рагнарис. Воротился в дом свой и увидел, какие перемены внес вторжением своим вандал. Всюду поспевал Велемуд по хозяйству. Все блестело и сверкало. Еды наготовлено, котлы намыты, одежды вычищены. Такой это был хозяйственный и полезный вандал.

Он даже смешить дедушку пытался: на руки встал, ноги задрал и на плетень закинул, как его один скамар научил в бурге ихнем вандальском, но повалил плетень и потом чинил.

Дедушка Рагнарис с Велемудом долгие беседы повел насчет того, какое имущество Велемуд выделяет своей жене в подарок и при каких условиях он этот подарок забирает назад. И какое имущество дает род Рагнариса за Хильдегундой и при каких условиях Хильдегунда возвращается назад в род Рагнариса вместе со всем имуществом.

Это были долгие разговоры. Тарасмунд говорит, что дедушка охрип, с вандалом из-за каждой плошки споря. Однако после этих разговоров уважать начал дедушка Велемуда. У самого Велемуда хозяйство не беднее нашего оказалось. Впрочем, Тарасмунд это еще и раньше говорил, только дедушка не запомнил.

Дядя Агигульф говорит, что помнит, как Велемуд имущество свое палочкой на дворе рисовал, чтобы дедушке понятнее было, где у него, Велемуда, что лежит и где что стоит. Дедушка Рагнарис хоть и не был ни разу у Велемуда, все уже знал во дворе велемудовом и даже поучать начал, куда что лучше переставить. Да и у нас во дворе не просто так вертелся Велемуд, а все счел и все запомнил, и даже каждую мышь амбарную, кажется, в лицо знал.

Пир свадебный был преобильнейший. Дед говорил, что нужно такой пир устроить, чтобы боги облизнулись от зависти. И пусть этот вандал потом у себя в вандальском селе не рассказывает, что род Рагнариса скудно живет и пировать не умеет.

Съели целого быка и восемнадцать кур. Пух и перья этих кур Хильдегунде в приданое дали, чтобы она мягкое ложе настелила или теплый плащ сделала.

Масла извели четыре кувшина. Хлебов выпекли с полутора мешков муки. Пива и медовухи много было. Дичи Тарасмунд добыл — оленя: половину оленя гости съели (вторую половину на зиму накоптили и на стол не выставили). Дикой птицы было много — уже не помнят, сколько.

Велемуд Хильдегунде наутро после свадьбы дар преподнес: коня в богатой упряжи. Хильдегунда верхом плохо ездила, поэтому Велемуд потом сам на этом коне ездил.

На пиру дедушка Рагнарис, пива безмерно испив, великую шалость учинил. Вооружился, взял свой щит, шлем надел, меч в руку взял, к реке с воинственным кличем пошел, в реку вошел и утонул, но Велемуд его спас. И все добро дедушкино тоже спас: щит, шлем и меч. Дедушка потом говорил, что в реке рати вражеские усмотрел, будто вскипали они яростно в волнах и на село наше идти войной хотели.

Хродомер же на пиру с Сейей поссорился. Говорили о том, где тын ставить, потому и поссорились.

А Велемуд шумно хвастал, что за одну ночь познал Хильдегунду девять раз и зачал с ней девятерых сыновей. Хильдегунда же краснела, хихикала, но не отрицала слов его.