— Нет уж, никаких отчеств! А то потом до скончания века так и будем церемонии разводить! — возмутился Слава. — Вы вместе с Региной в школе учились, Наташа, да? Да вы снимайте пальто, проходите, мы как раз собирались чай пить. А то вы вся дрожите.
Наташу действительно била дрожь, но не от холода, а от волнения. Первый раз в жизни она по собственной воле ввязывалась в какой-то сомнительный роман. Хотя о собственной воле можно было говорить с большой натяжкой. Никита ворвался в ее жизнь, размеренную, отлаженную, без особых страстей и горестей, как торпеда в бок пассажирского судна. Месяц назад ей, старшему преподавателю на кафедре истории одного из московских вузов, замужней женщине, матери четырнадцатилетней дочери, и в голову не могло прийти, что она будет после работы встречаться с мужчиной, старше ее на пятнадцать лет, ждать его звонков, непрестанно о нем думать. И бороться с собой не ежечасно — ежеминутно, чтобы не сорваться, не бросить все и не отправиться с ним… да куда угодно! Но месяц прошел в невинных прогулках, посиделках в кафе и в общем-то тоже невинных поцелуях в подъезде при расставании.
И вот «Снежная королева», похоже, растаяла. Муж повез дочку на весенние каникулы к друзьям в Ригу, сама же она освободиться на работе не могла. Но не смогла и умолчать о том, что осталась одна в Москве на десять дней. Пригласить Никиту к себе? Нет уж, достаточно она слышала анекдотов о том, как муж не вовремя возвращается домой из командировки. Пойти к нему в гости? Да, пожалуй, но только днем, только днем! На чашку чая. На час, не больше.
И вот не выдержала, примчалась раньше срока, позвонила, пришла. Теперь не он ее ждет, а она его, да еще оказалось, что соседка по квартире — знакомая школьных лет. Не близкая подруга, но гуляли в одной девчоночьей компании, ходили вместе на лыжах, бегали на коньках. И смотрит на нее Регина как-то странно: не то осуждающе, не то с сочувствием. И еще этот седой красавец, то ли друг ее, то ли родственник.
Зазвонил телефон, и я сняла трубку:
— Да? Ах, это ты… Звонила. Баранки гну, сколько раз просить тебя не нукать. Через полчаса? Прекрасно. Здесь Слава, будешь говорить?
И, повернувшись к Славе, сказала:
— Пойди, возьми трубку там, в телефонной. Наташа, Никита Сергеевич будет через полчаса, ты, конечно, подождешь?
Наташа неуверенно кивнула, а Слава вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Я подождала, прислушиваясь к звукам в трубке, потом аккуратно положила ее на рычаг.
Наташа открыла рот, чтобы о чем-то спросить, но тут из телефона отчетливо, хотя и тихо, донесся разговор двух друзей.
— Никита, я, похоже, приперся не вовремя, но могу и с Региной посидеть, не помешаю.
— Ты извини, Слава, но эту девушку я месяц обхаживал, причем пока почти на чистой платонике. Как-нибудь, со временем познакомлю. Из таких ледышек получаются настоящие Мессалины, уж поверь моему опыту.
— Она, кстати, уже здесь, и мы познакомились. Мила, очень мила, и если бы не ты…
— Подожди, если хочешь, потом уступлю. Как обычно. Когда ты научишься сам с женщинами знакомиться?
— У тебя это лучше получается. Значит, мне можно остаться?
— С Региной — безусловно. А я сегодня…
— Все понял, приезжай.
В комнате у меня Наташа словно оцепенела. И смотрела на школьную подругу с немым вопросом.
— Если ты скажешь, что здесь слышно каждое слово, произнесенное по телефону там, мне будет плохо, — быстрым шепотом произнесла я. — Но мой тебе совет — уноси ноги. Или настройся на то, что тебя ждет захватывающее, но короткое — поняла, короткое! — приключение. Тогда оставайся и поступай, как считаешь нужным. А я… я, как видишь, слишком завишу от своего соседа, чтобы портить с ним отношения.
— Я ничего не поняла, — жалобно сказала Наташа. — Ледышка, Мессалина, кого-то кому-то уступят, кто-то с кем-то познакомится. О чем они говорили?
«О тебе, дуреха!» — хотела я сказать, но передумала. Ну, спасу эту наивную до неприличия женщину, та убежит и больше не вернется. Или… или Никита, уязвленный нечаянной неудачей, убедит ее в кристальной чистоте своих намерений и… все равно добьется своего, только позже. И в любом случае она непременно расскажет ему о том, что в моей комнате слышно каждое слово, произнесенное по телефону на другом конце квартиры. Предсказать свою судьбу в этом случае — легче легкого. Нет уж! Пусть решают свои проблемы сами — взрослые, здоровые люди, у которых ноги ходят нормально, и поэтому они ходят по одиноким мужикам и ищут приключений на свою голову. А я, запертая в четырех стенах мрачного, запущенного дома, буду наблюдать за всем этим со стороны — как по телевизору.
— Я не слышала ничего, Наташа, извини, задумалась. Наверное, обсуждали очередной сценарий Никиты Сергеевича. Только прошу тебя, не говори о телефоне ничего, иначе затеют менять аппарат, а у меня нет таких денег, да и растянется все на полгода как минимум: Никита страшно занят, а больше этим никто заниматься не будет.
— Раз ты просишь, конечно, не скажу, — уже спокойнее отозвалась Наташа. — А этот Слава, значит, друг Никиты? Очень интересный мужчина.
— Да уж точно интереснее, чем мой сосед!
— Он тебе нравится? Слава, я имею в виду.
— Наташа, посмотри на меня, — усмехнулась я. — Даже если мне кто-то и нравится, лучше держать это при себе и не смешить людей. Я же калека, подружка, ты что, не видишь?
Наташа, которая была вся в своих переживаниях, страшно смутилась, залепетала что-то о душевной красоте и духовной близости, поняла, что говорит в общем-то ерунду, совсем смешалась. И тут вернулся Слава.
— Ну, милые дамы, сейчас придет наш гостеприимный хозяин. Регина, тебе придется сегодня поскучать в моем обществе: Никита мне объяснил, что им с Наташей нужно обсудить массу деловых вопросов…
— Я, правда, собиралась вечером на танцы, — недобро хохотнула я, — но раз ты сегодня одинок и заброшен, так и быть, посижу дома, поскучаю, как ты говоришь, с тобой. Главное, чтобы тебе со мной было не слишком тоскливо…
Никита ворвался в квартиру как вихрь, нагруженный свертками и пакетами. Они со Славой в четыре руки мгновенно соорудили импровизированный банкет («За знакомство, Наташенька, за ваш первый приход сюда, за праздник, который вы нам подарили»), открыли шампанское и за час уболтали «прекрасных дам» до полуобморока. А потом Никита увлек Наташу в свою комнату, что-то нашептывая ей на ухо. Та лишь один раз беспомощно оглянулась на меня, но Никита пресек эту робкую попытку замедлить естественный ход событий:
— Все нас поймут и простят, Наташенька, мы же с вами первый раз можем спокойно посидеть и поговорить вдвоем. Здесь только свои, все всё понимают…
Оставшись наедине со Славой, я разрыдалась.
— Да что с тобой? — опешил он. — Болит что-нибудь? Нервы разгулялись?
— Нет! Просто я поступила как последняя дрянь и не предупредила Наташку, во что она лезет.
— А во что, собственно, она лезет? — искренне изумился Слава. — Не девочка, слава Богу, замужняя женщина. Надеюсь, предохраняться она умеет, а все остальное…
— Я думала, ты другой, Слава. А ты…
— А что я? Детей ем? Малолетних совращаю?
— Ты же женат!
— Более того, не собираюсь разводиться. Ну и что дальше?
— Ничего. Еще одной иллюзией меньше, вот и все. В общем, все как в пословице: «Скажи мне, кто твой друг, и я тебе скажу, кто ты». Я же видела, как ты смотрел на эту Наташу. Она тебе понравилась!
— И что в этом плохого? Как ты могла заметить, она понравилась не только мне. Но мы с Никитой женщин друг у друга не отбираем.
— О, да, вы же друзья! Вы ими просто меняетесь. Смотри, не надорвись в этой гонке за лидером. Никита мне как-то рассказывал, что у него было больше тысячи женщин. А у тебя?
— А у меня меньше, — усмехнулся Слава, — И вот что я тебе скажу, малыш, не трави ты себе душу понапрасну. Честное слово, я к тебе отношусь гораздо лучше, чем ты думаешь. Просто…
— Просто я — урод и калека, да?!
— Нет. Просто тебя нельзя обижать. И не плачь, прошу.
Слава подошел, приподнял мое лицо за подбородок и очень нежно поцеловал сначала в лоб, как ребенка. А потом — в губы.
Глава 9. О маленькой лжи и большом вранье
Слава, разумеется, нашел совершенно беспроигрышный ход: первый в моей, так сказать, второй жизни поцелуй (школьные романчики не в счет) потряс меня так, что я ослепла, оглохла и онемела. Ибо даже самой себе боялась признаться в том, что влюблена. По-видимому, я плохая актриса, если Слава прекрасно все понял.
Нет, он меня не пожалел и не делал над собой титанических усилий, чтобы поцеловать. Я ему нравилась, хотя верится в это, конечно, с трудом. И, как ни парадоксально все это звучит, если бы я была не калекой, а нормальной женщиной, у нас бы состоялся нормальный роман. А потом бы мы расстались. Никаких других вариантов не предусматривалось.
