Читаем без скачивания Апозиопезис - Анджей Савицкий

— Это ты говоришь про металлические плиты, из которых создаешь кожух машины, — предположила фроляйн фон Кирххайм. — Какой-то неизвестный вид?

— Метеоритное железо, — кивнул изобретатель, восхищенный догадливостью девушки, — или же имеющиеся в нем примеси. Трудно сказать, что конкретно так действует. Аэролит содержит редкоземельные металлы в такой концентрации, которую никто и никогда не встречал в железе земного происхождения, к тому же — какие-то органические остатки. И это железо полностью поглощает сверхъестественные эманации. Образцы я испытывал на Алоизии, подсыпая опилки аэролита в водку. Буквально за минуту он пьянел до потери сознания. А ты видала когда-нибудь совершенно пьяного джинна? Он делался обычным человеком, как будто бы металл полностью поглощал его демоническую силу. И так оно по сути своей и было. Так что, если я закрою свое транспортное средство плитами из этого металла, то смогу спокойно перемещаться в астральной плоскости. Таким образом, благодаря этому Навозник в чем-то напоминает батискаф — судно для путешествий в среде, абсолютно не пригодной для жизни.

— Очень увлекательно, — скептично вздохнула Генриетта. — Надеюсь, что ничего плохого ты себе не наделаешь. — Язык она прикусила уже слишком поздно. Глупо было раскрываться, теперь она дала понять, что изобретатель ей не безразличен. Так что быстро прибавила: — Это было бы большой потерей для науки.

Данил кивнул, значительно при том улыбаясь. Генриетта почувствовала волну жара, расцветшую на щеках румянцем. Он знал. До него дошло, что ее холодная и неприступная поза — это всего лишь игра. Так, необходимо ее незамедлительно прервать! А то еще подумает, будто бы он может овладеть, что сможет завоевать ее сердце. Ошибаешься, все не так!

Тогда, зачем я к нему пришла? Действительно ли его консультации столь необходимы? Зачем я себя обманывала? На самом деле — пришла, чтобы его увидеть. Генриетта закусила губу, страстно обещая сама себе, что это в последний раз. Она торжественно поклялась сама себе на своем Железном Кресте честью прусской юнкер-девицы. Надо покончить с этой любовью!

— Возвращаясь же к вопросу моего следствия, — сказала Генриетта, отодвигая чашку, — то я хочу представить вам ход расследования и обсудить гипотезы, вот только не знаю, способны ли вы не распространяться о них.

— Но… Геня!.. — возмутился инженер. — Ты же меня знаешь! Я никому не обмолвлюсь и словечком.

Девушка молча покачала головой, пронзая собеседника самым ледовым из тех взглядов, который ей удалось бросить без подготовки. Инженер даже не дрогнул, вот только его улыбка из задиристой сделалась блаженной. Похоже, он совершенно неверно интерпретировал строгое выражение на лице Генриетты.

— Полиция и жандармы арестовали более двух сотен человек, но большую часть из них — исключительно на всякий случай, и чтобы дать всем понять, что решительные действия не прекращаются. — Девушка отвела взгляд от внимательно слушающего ее мужчины и начала играться чайной ложечкой. — В камеру попали все подозреваемые в революционной деятельности, в основном: бывшие ссыльные, уже покаранные за участие в восстании шестьдесят третьего года. Помимо того, под замок посадили университетских профессоров и студентов с факультета исследования сверхъестественных явлений. Помимо того, были задержаны все пребывающие в Варшаве турецкие купцы, промышленники и беженцы из Франции и Великобритании, больше всего: лютеранские пасторы и даже парочка журналистов. Собственно говоря, были задержаны все иностранцы, жители конкурентных держав, не имеющие дипломатического иммунитета. Допросы все еще продолжаются, но в канцелярии наместника уже ожидают телеграмм и писем из посольств. После этого всех этих несчастных придется освободить. И все эти действия лишь обнажают бессилие полиции. Нет ни единой зацепки, все же, что сделано, это отчаянные метания в поисках следов заговора.

Генриетта вынула из кармашка платья элегантно украшенную коробочку голландских dama-cigaretten. Тоненькую, ароматизированную сигарету она сунула в рот и позволила, чтобы инженер поднес огонь. Девушка глубоко затянулась.

— Я подозреваю, что это вовсе не политический заговор, — сказала она. — Вполне возможно, это только случай, вызванный учеными, экспериментирующими с проникновением миров…

— Точно так же, это могли быть спиритисты, мистики, талмудисты, оккультисты, демонологи и некроманты, — заметил Данил. — Это могло быть и случайностью, самостоятельной материализацией существа из иного мира, которое использовало примадонну в качестве перехода. Ну а посол Австрии сделался совершенно случайной жертвой. Потому-то и нет никаких следов заговора или террористов.

— Если это именно так и случилось, мы обязаны это доказать. — Генриетта покачала головой. — Необходимо или захватить это существо, или же его ликвидировать. Впрочем, я предприняла кое-какие шаги в этом направлении.

До сих пор относившийся к проблеме со скепсисом Данил неожиданно встревожился.

— Какие еще шаги? Это опасно! Почему ты не попросила меня помочь?

— Именно сейчас я и прошу, — спокойно ответила гостья. — Пока же что я переговорила с самым известным варшавским демонологом, Антонием Вагой. Очень милый старичок, но не помог, только рекомендовал почитать его публикации.

Данил поднялся от стола и подошел к одному из забитых толстенными томами шкафов, провел пальцем по корешкам.

— Сообщил же он только одну ценную вещь: что ключом к этому существу может быть какой-то из характерных для него стигматов[31]. Демон перешел в нашу реальность через певицу, охваченную творческим безумием и под аккомпанемент бухающего оркестра. Затем, в ходе принятия материальной формы, это существо заморозило звуки, словно ими питалось или, наоборот, их опасалось — не знаю. Сама я все это помню, как в тумане, неожиданно вдруг все застыло и утихло. Чудище выскочило из тьмы: такой странной, разливающейся ниоткуда, совершенно материальной.

— Эктоплазма, — Данил не переставал разыскивать книгу.

— Существо воспользовалось мгновением прекращения действия, долгой паузой в пении, и вот тут оно появилось окончательно: напало на несчастного барона и сбежало. И в тот же самый миг все вернулось к норме. Старичок рекомендовал, чтобы я сконцентрировалась на главных эффектах возникновения демона: на звуке, тишине, темноте.

— Есть! — с триумфом объявил инженер, вытащил с полки громадный томище и положил его на стол. — «Рассуждение о сверхъестественных науках, и, в особенности, о сверхъестественной истории»; сюда же сунута брошюрка авторства пана Ваги «О демонах, выдуманных поэтами и художниками». Вообще-то где-то должна быть «История демонических обычаев и их чувственности». Помню же, что покупал, только где она?

— Я решила начать от первого стигмата: звука, конкретно же: с музыки и связанных с нею видов искусства, — задумчиво продолжила Генриетта, жестикулируя сигаретой, зажатой между двумя пальцами, — отправилась в Музыкальный Институт, где меня принял сам директор, герр Апполинарий Контский[32]. Он терпеливо выслушал меня и старался хоть в чем-то помочь, но, к сожалению, его знания о сверхъестественных свойствах звука оказались ничтожными. В Институте занимаются практической подготовкой музыкантов и теорией музыки, а не исследованиями над ее влияния на физическую ткань мира. Я получила от него перечень лиц, связанных с этим искусством и способных сказать нечто большее. Придется провести наступление на кабинеты театроведов, создателей опер и музыкальных редакторов.

— Хмм. Попробуй еще узнать вот что: а не обнаружила ли полиция в Опере какие-нибудь образчики эктоплазмы. — Данил, склонившись над столом, листал книгу. — Если бы тебе удалось найти для меня хоть самую малость ее, тогда, возможно, мне бы и удалось напасть на след этого существа. Но я ничего не обещаю; вначале надо покопаться в литературе, то есть пролистать это вот сочинение. Я, видно, тоже поговорю с паном Антонием Вагой.

— Наместник наверняка будет благодарен вам за участие, герр инженер, — ледовым тоном объявила Генриетта, после чего погасила окурок в лабораторном керамическом испарителе.

Она резко поднялась и направилась к двери. Данил оторвался от книжки, внимательно глядел на уходящую девушку. Зачем эта игра? Ну почему она так выдерживает делящее их расстояние? Быть может, это некий прусский брачный обычай? Или нет? Здесь она выступает в качестве представительницы власти, как государственный служащий, и пытается создать барьер, чтобы не объединять расследования с личной жизнью. Нуда, именно это и подразумевается!

Он вскочил по стойке смирно и отдал салют.

— Так точно, пани комендант. Рапорт сдам непосредственно в пани штабе, хотя и мой участок передовой открыт для пани в любое время дня и ночи. За работу принимаюсь незамедлительно!