наложницами других мужчин, фрейлинами, женщинами низших сословий, вступать в связи с проститутками. Мужчина, хранящий верность одной женщине, однозначно выглядел белой вороной.
Сочинение стихов стало умением настолько важным, что в правительстве даже имелось специальное ведомство по делам поэзии. При нем состояли профессиональные критики. Их задачей было организовывать поэтические турниры, осуществлять судейство и составлять поэтические сборники. Умение слагать стихи было совершенно необходимо для тех, кто хотел показать себя личностью культурной и утонченной.
Любовные ухаживания представляли собой целый ритуал. Прослышав о том, что некая дама хороша собой или просто имеет красивый почерк, знатный человек сочинял вака (стихотворение из 31 слога). Его следовало начертать на надушенной бумаге изысканного оттенка. Женщина оценивала изящество почерка, цвет бумаги, а также то, насколько остроумны и уместны сами стихи. Затем она отправляла поклоннику ответ. С замиранием сердца аристократ ожидал момента, когда он сможет оценить, насколько соответствуют его ожиданиям и почерк дамы, и ее стихотворение.
В конце концов он получал позволение войти ночью в ее дворец и заняться с ней любовью. Это происходило в полной темноте, так что мужчина не видел даже лица возлюбленной. На рассвете ему надлежало удалиться. Слуги старательно не замечали пришедшего, хотя прекрасно понимали, кто он такой, потому что каждый аристократ пользовался уникальными духами, которые сам для себя составлял.
Такая изысканная культура, хрупкая, как цветок, уже по самой своей природе не могла быть долговечной.
Конец Закона
В последние дни Закона не останется никого, кто соблюдал бы заповеди Будды. Если же такие и останутся, они будут встречаться не чаще, чем тигр на рыночной площади.
Сайтё
Уже задолго до конца эпохи Хэйан дивный град Хэйан-кё начал ветшать и приходить в упадок. Пожары раз за разом уничтожали прославленный дворец императора Камму, и в конце концов место, где он стоял, пришлось покинуть. Земли, расположенные к югу и к западу от столицы, стали пустошами, где бродили воры и нищие, а ворота Расёмон превратились в полуразвалившуюся руину, куда подбрасывали трупы и нежеланных младенцев.
Предаваясь сочинению стихов, составлению благовоний, танцам и попойкам, люди, которым полагалось править страной, позабыли, как садиться на лошадь, и разучились владеть мечом. К 1000 году правительство уже не умело чеканить монету, и деньги постепенно исчезли из обращения. Основным средством обмена стал рис.
Фудзивара также не смогли поддерживать в боеготовности полицейские силы. На путников нападали грабители, и торговля за пределами города стала очень опасным занятием. Если придворному предстояло путешествие, он выезжал из дома со страхом и трепетом.
Еще больше досаждали людям вылазки горных монахов. Горожане жили в постоянном страхе перед воинственными священнослужителями, которые периодически спускались вниз из своих обителей, в том числе из большого монастыря Энрякудзи, который построил Сайтё. Они шли как лавина, чтобы жечь и грабить, чтобы запугать идейных и политических конкурентов и выбить себе еще больше земель и привилегий. Армии монахов из соперничающих монастырей и мелких сект устраивали на улицах целые побоища.
Согласно учению японского буддизма, по прошествии определенного времени после смерти Будды его наставления утратят силу и мир вступит в эпоху упадка, разрушения и хаоса. Эта эпоха называлось Маппо – «эра Конца Закона». Согласно предсказанию, она должна была наступить в 1052 году.
В эту новую, ужасающую эпоху оставалась одна надежда: положиться на милость Будды Амида, Всесострадательного. Чтобы получить перерождение в его Чистой Земле, в Западном Раю, верующему нужно было только повторять его имя, нэмбуцу. И чем ближе становилась чудовищная эпоха Маппо, тем большую популярность набирал амидаизм.
В 1052-м – в тот самый год, когда должна была начаться эра Маппо – Ёримити, сын Митинаги и его преемник на посту регента, превратил свою виллу в Удзи в буддийский храм и назвал его Бёдоин. В Зале Феникса – главном помещении храма – возвышается статуя будды Амида. Ее создал Дзётё – величайший буддийский скульптор Японии, непревзойденный и поныне. Будда изображен в позе медитации. Несмотря на громадный размер, статуя излучает покой и безмятежность. Амида смотрит вниз, на верующих, с неизъяснимой кротостью и состраданием во взгляде. Здесь Ёримити молился о спасении, а за стенами храма мир все глубже и глубже погружался в трясину Конца Закона.
Несмотря на все свое очарование, культура Хэйан несла в себе врожденные пороки, которые делали ее падение неизбежным. Пока аристократы проводили жизнь в роскошной праздности, остальная страна все глубже погружалась в нищету.
Храм Бёдоин, задуманный как напоминание о Западном рае Будды Амида, – одно из немногих зданий эпохи Хэйан, сохранившихся до наших дней. Он воплощает в себе изящество и хрупкую красоту своего времени
© Wikimedia Commons / Martin Falbisoner
На тот момент почти вся земля в стране принадлежала крупным кланам, и в первую очередь ветви рода Фудзивара, из которой происходил Митинага. Деньги, которые позволяли придворным поддерживать разнеженный образ жизни, текли из их поместий. Эти владения были частными, наследственными и не облагались налогами, а крестьяне, которые там трудились, являлись в буквальном смысле крепостными холопами. Поскольку налоги не взимались, в сундуки правительства поступало очень мало денег. Они оставались в руках придворной знати.
С точки зрения хэйанского аристократа, самая страшная судьба, которая могла ему выпасть, это жизнь в провинции. Если он получал туда назначение, вернуться ко двору было очень трудно. Многие губернаторы провинций опускали руки и навсегда оседали в глуши. Из поколения в поколение они укрепляли фундамент своей власти, накапливая богатства и расширяя земельные владения. Им приходилось своими силами поддерживать порядок на местах, а потому они все чаще прибегали к оружию. С середины эпохи Хэйан начало формироваться особое воинское сословие – самураи, «служилые люди». Они соблюдали неписаные законы, которые воспитывали в человеке мужественную самоуверенность, мастерство в битве, несокрушимую преданность сюзерену и яростную гордость своей родословной. На словах все по-прежнему выражали почтение хэйанскому двору, но настоящая власть теперь сместилась в провинции.
Особенно могущественными стали два соперничающих клана – Тайра и Минамото. Родоначальниками и того, и другого были принцы, которых император Камму в ходе «оптимизации» своего двора отправил наводить порядок в провинциях и охранять границу. Хэйанское правительство пользовалось услугами этих суровых провинциальных воинов для подавления восстаний, поскольку императорские силы с этим не справлялись.
В 1028 году Тайра-но Тадацунэ устроил мятеж. Правительство призвало клан Минамото – «клыки и когти рода Фудзивара» – навести порядок. Затем в 1051 году эмиси попытались восстановить свою власть над северными территориями. Двор назначил Минамото-но Ёриёси губернатором северной провинции Муцу и отправил
