Читаем без скачивания Шумный балаган - Владимир Колычев

– Она сама догадалась или вы ей это внушили?

Екатерина производила впечатление человека, который мог бы при желании даже бесенку внушить, что тот – ангелочек.

– А вам не все равно? Что вы ко мне в душу лезете? Сначала в дом влезли, затем в шкаф. Вам не стыдно, товарищ капитан, над бедной девушкой издеваться? Если вы чего-то хотите, так и скажите.

Она провела рукой по своим волосам, с блудными блестками во взгляде неторопливо опустила ее ниже, пальцами коснулась груди. Как бы невзначай коснулась. Но Дмитрий понял, на что она намекает. Вернее, делает вид, что намекает. Не тот у нее сейчас настрой, чтобы кокетничать с ним. Сейчас от этой фифы можно было ждать только провокации.

– Да, я хочу. Правду хочу от вас услышать.

– Хотеть не вредно.

– Вредно – меня злить.

– Ух, какой вы грозный!

– Итак, вчера ночью, в районе половины первого ночи, вы находились во дворе своего дома. Вместе с гражданином Любимовым.

– А это кто такой?

– Костя. Его зовут просто Костя.

– Ах, Костя! Любимов? А я и не знала, что у него такая фамилия. Любимов? Любимый Любимов! – звучно растягивая слова, с наслаждением произнесла Екатерина.

– Вы его любите?

– А это не ваше дело! – неожиданно резко ответила она.

Белая пушистая кошечка вдруг превратилась в хищную вздыбившуюся рысь.

– Мое! – так же резко отрезал Дмитрий.

– А мне кажется…

– Мне все равно, что вам кажется!

Его резкий тон приструнил Екатерину, заставил ее спрятать коготки. При всей развязности манер она относилась к числу тех женщин, которые легко попадают под влияние сильных мужчин. Это над слабыми они могут изгаляться сколько угодно. А Дмитрий никогда не был слабаком – ни перед женщинами, ни перед мужчинами. И ему вполне по силам было навязать Екатерине свою волю. Или хотя бы сделать ее покладистой.

– Итак, вместе с гражданином Любимовым вчера ночью вы находились во дворе своего дома…

Миронов сделал паузу в ожидании, что девушка вставит свое слово. Но Екатерина промолчала.

– Здесь вы столкнулись с Вадимом Кошелевым по кличке Цепень. Между вами состоялся конфликтный разговор, итогом чего стал выстрел, который произвел гражданин Любимов.

Екатерина продолжала молчать.

– Далее вместе с Любимовым вы попытались скрыться в подъезде своего дома. Вам это удалось, а Константин был задержан сотрудником милиции, то есть мной. Но перед этим он успел передать вам пистолет, из которого был произведен выстрел…

Дмитрий снова сделал паузу, на этот раз более продолжительную.

Он ждал комментариев со стороны девушки. Но та как воды в рот набрала.

– Что вы можете мне сказать по этому поводу? – спросил он.

– А что я могу сказать, – пожала она плечами. – Если все было так, как вы говорите, пусть так и будет. И если пистолет у меня, вы его найдете.

– Но вы бы могли отдать его мне добровольно.

– Как я могу отдать вам то, чего у меня нет? Нет у меня никакого пистолета. И Костя ничего мне не передавал.

– А он говорит, что пистолет у вас.

– Костя мог такое сказать?! – пренебрежительно фыркнула Екатерина. – Кого вы лечите, гражданин начальник! Костя не мог такого сказать!

– Почему вы так думаете?

– Да потому что Костя – настоящий мужик. Даром что молод. Всего-то двадцать лет…

– Если точнее, то восемнадцать, совсем недавно исполнилось.

– Вы шутите? – удивленно повела она бровью.

– Нисколько.

– Надо же. Но прибавить себе два года – это не вранье.

– А что вранье?

– А то, что Костя меня оговорил. Не мог он этого сделать. Не мог!

– А вот представьте себе!

– В том-то и дело, что не представляю. И представить себе не могу!

– Но тогда куда же он мог деть пистолет?

В этом вопросе был замаскирован хитрый крючок. И Екатерина на него попалась.

– Откуда я знаю?

– Может, он просто его выбросил?

– Может быть.

– Значит, вы предполагаете, что Костя мог выбросить пистолет после того, как произвел выстрел.

– Ничего я не предполагаю.

– Но выстрел он все же произвел.

– Кто вам такое сказал? – встрепенулась она.

– Да вы же и сказали. Вернее, навели на мысль.

– Не было ничего! Костя ни в кого не стрелял! Мы вообще в соседнем подъезде целовались. Слышим, выстрел, выходим, смотрим, человек лежит.

– Не надо хитрить, Екатерина. Не очень это хорошо у вас получается. Я-то знаю, что гражданина Кошелева убил Константин. И знаю, за что.

– Цепень – ублюдок и мразь!

– Охотно верю.

– И я рада, что его грохнули! Жаль, не знаю, кому спасибо сказать.

– А Косте своему и скажите.

– Он его не убивал!

– Напрасно вы его выгораживаете, Катя. Он во всем уже признался. А вы за дачу заведомо ложных показаний можете быть привлечены к уголовной ответственности. Сказать, сколько вам за это светит?

– Да хоть сто лет! Не убивал Костя никого! И пистолета у меня нет!

– Подумайте хорошенько, у вас еще есть время.

– Не убивал Костя. Не убивал! Все, больше ничего не скажу!

В последней фразе было столько пафоса, что ее можно было бы воспринять как дешевую браваду. Но Дмитрий не только слышал, но и видел. Казалось бы, Екатерина играет роль, но при этом в ее глазах светилась решимость стоять на своем до конца. И ведь не сдаст она Константина Любимова…

И сам Костя не торопился признавать свою вину. И Семенчук пытался его сломать, и сам Дмитрий, но парень твердо стоял на своем – не видел, не знаю. Правда, в его показаниях было расхождение с тем, что сказала Екатерина. Он утверждал, что после выстрела они зашли во двор с улицы, а не из соседнего подъезда. Но это всего лишь косвенные доказательства его вины. Это «белые нитки», которыми можно сшить дело, но не защитить его от развала в суде, а то и в прокурорском кабинете. Вот если бы Дмитрий обнаружил пистолет, из которого стрелял Любимов. Но не было орудия преступления. Вчера ночью патрульные обыскали весь двор, но ничего не нашли. И утром поиски не дали результата. Зато прокурор дал санкцию на обыск квартиры Кравцовской, но шло время, а победного рапорта все не было и не было.

Еще делу могли помочь свидетели. Но Екатерина не желала свидетельствовать. И задержанный вчера на месте преступления гражданин Саенко не хотел записываться в разряд свидетелей. Тоже ничего не видел, ничего не знает. Шел по улице, услышал выстрел, из любопытства заглянул во двор, а тут милиция, по глупости решил убежать… Похоже, парень был вместе с Цепнем. Если так, то расколоть его можно только фактами, которые пристегнут его к банде Кошелева. А пока это не случится, он будет все отрицать. Он же не дурак брать на себя убийства, к которым причастен Цепень. А там, считай, четыре трупа. И все блатота. Можно, конечно, попробовать провести воробья на мякине. Есть меры, которыми можно воздействовать на несговорчивых. Но пока что Дмитрия больше волновал пистолет, из которого ранен Цепень. А потом уже все остальное.

Но обыск в квартире Кравцовской ничего не дал. Из запрещенных предметов был найден только самиздатовский сборник со стихами Луки Мудищева, но сейчас не то время, чтобы за это можно было привлечь к уголовной ответственности. Гласность, перестройка, всякая другая чушь.

От Екатерины капитан Миронов уходил несолоно хлебавши. Он шел через двор, уже собирался свернуть в подворотню, когда его окликнул чей-то вкрадчиво звучащий голос.

– Товарищ милиционер!

К Дмитрию шел тщедушного вида мужичок с вытянутым, как у суслика, лицом. Прячущиеся глазки, мелко подрагивающие губы. Было видно, что человек очень волнуется.

– Здравия желаю, товарищ милиционер! Позвольте представиться, Нырков Михаил Михайлович.

Дмитрий был в штатском, отсюда возникал вопрос:

– Откуда вы знаете, что я из милиции?

– А я видел вас. Вчера ночью. Вы на машине приезжали, за преступниками бегали…

Мужчина воровато оглянулся по сторонам. Зацепился взглядом за чье-то окно, вздрогнул. Дмитрий невольно проследил за его взглядом. И в окне на третьем этаже увидел Екатерину. Она встретилась с ним глазами и спряталась за занавеской.

– У меня вчера бессонница была, а поскольку я человек курящий, то частенько выглядывал в окно, – скороговоркой выдал Нырков. – Тут какие-то подозрительные типы крутились. Как будто кого-то поджидали. К сожалению, из-за темноты я не смог разглядеть их лиц. Но Катьку я разглядел. Такая потаскуха, скажу я вам!

– Если можно, без отступлений, – невольно поморщился Дмитрий.

Скорее всего Нырков принадлежал к тому типу неудачников, которые искренне считают, что все женщины шлюхи, и тщетно надеются воспользоваться их легкодоступностью. Но в то же время Екатерина была далека от образа непорочной девы.

– Да, да… Так вот, Катька с кавалером возвращалась. Они оба на свету были, я их разглядел. А тех, что навстречу шли, не увидел. Значит, они остановились, стали разговаривать на повышенных тонах. Потом Катькин кавалер достал пистолет и выстрелил. Одного убил, а другого отпустил. Но тот, другой, далеко не убежал. Появились еще двое, стали его избивать. А потом и милиция подоспела. Ко мне сегодня утром участковый заходил, спрашивал. Я не сказал. Каюсь, испугался. Но сейчас гражданская совесть во мне сильна как никогда…