пирушке в Дзуди. Если ты не пожелала слушать меня тогда, то определенно не станешь делать это и теперь.
– Мне самой когда-то предоставили возможность подняться. Наверное, такова воля Руфидзо, чтобы я тоже дала шанс этой незнакомой девушке.
– Ты меня сейчас пытаешься убедить или себя саму?
Гин повернулась и хмыкнула:
– Мне очень не хватало той глуповатой прямолинейности, которая у тебя сходит за мудрость.
Однако Луан не улыбнулся в ответ.
– Я знаю, почему ты выписала ей пропуск, Гин. Ты, может, и великий тактик, но… но в политических играх не слишком сильна. Ты полагаешь, что предупреждение, которое я сделал пять лет, назад было обоснованным, и теперь пытаешься понять, по-прежнему ли Куни доверяет тебе сейчас, когда Джиа стелет дорожку к трону для своего сына.
– Тебя послушать, так я веду себя как неверная и ревнивая жена. Вообще-то, никто не станет отрицать, насколько велики мои заслуги перед Домом Одуванчика.
– Пума Йему тоже сделал для Куни немало, Гин, но император все-таки не вмешался и не дал тому шанс сохранить лицо, когда Джиа его унизила. Если ты не в состоянии уловить перемену ветра…
– Я не Пума Йему.
– Это был глупый шаг с твоей стороны, Гин. И попомни мои слова: ничем хорошим дело не кончится.
Она беззаботно плюхнулась в кровать.
– Давай не будем больше об этом говорить. Иди ко мне, милый. Покажи, сохранил ли ты форму после того, как пять лет проболтался на воздушном шаре.
Луан вздохнул, но не стал перечить Гин и лег в постель.
Глава 4
Великая экзаменация
Пан, второй месяц шестого года правления Четырех Безмятежных Морей
Экзаменационный зал являл собой впечатляющее сооружение.
Это было единственное в Безупречном городе здание цилиндрической формы с диаметром в четыре сотни футов. Построенное на месте прежнего арсенала Мапидэрэ, прямо за стенами нового императорского дворца, оно не уступало высотой сторожевым башням столицы, а крыша из покрытых позолоченной черепицей концентрических кругов горела на солнце, похожая на исполинский цветок: причем одни находили в ней сходство с хризантемой, а другие – с одуванчиком.
Помимо прочего, здание сие служило центром академического квартала города, состоявшего также из: Императорской академии, где фироа (так назывались соискатели, вошедшие во время Великой экзаменации в первую сотню по количеству набранных баллов) совместно со специалистами вели научные изыскания по многим темам; Императорской обсерватории, где астрономы наблюдали за звездами и предсказывали судьбу Дара; Императорских лабораторий, в которых известные ученые осуществляли исследования в самых различных областях; и аккуратного ряда дормиториев и отдельных домиков для постоянных обитателей и гостей.
Взойдя на трон, император Рагин сделал науку краеугольным камнем своего плана по возрождению Дара, и Пан теперь наступал на пятки Гинпену, этому расположенному в Хаане древнему городу, грозя отобрать у него титул столицы учености. Соискателям, отличившимся во время предстоящих испытаний, предстояло служить императору на важных постах в гражданской администрации или углублять и расширять границы науки.
Внутри Экзаменационного зала было свободно и просторно, само помещение представляло собой просто большую круглую комнату с высоким потолком. Верхнюю половину цилиндрической стены пронизывали многоярусные, как соты, ряды окон, а через огромное, похожее на гигантский глаз отверстие посреди крыши лился поток солнечного света. Пол был разделен на концентрические круги восьмифутовой высоты стойками, в этих секторах размещались испытуемые: всего сюда могло поместиться почти две тысячи человек. В центре зала стояла высокая колонна, а на ней, почти под самым потолком, примостилась, словно «воронье гнездо» на корабле, платформа. Восседающим на этой платформе чиновникам, ответственным за проведение экзаменов, открывался с высоты птичьего полета великолепный обзор, что позволяло без труда разоблачить любого обманщика. Примерно посередине, над экзаменуемыми, но ниже упомянутых чиновников, стену опоясывала узкая галерея, по которой прохаживались надзиратели, обеспечивавшие дополнительные меры безопасности.
Когда солнце поднялось над стенами дворца, герцог Рин Кода, имперский секретарь предусмотрительности, посмотрел на премьер-министра Кого Йелу, сидевшего рядом с ним на центральной платформе.
– В прежние времена, когда все мы обретались в Дзуди, мог ли ты представить, что однажды наступит день, когда самые светлые и острые умы Дара станут отвечать на твои вопросы и следовать моим указаниям, если захотят продвинуться? – спросил Рин.
Кого благодушно улыбнулся:
– Мне кажется, пора уже перестать жить прошлым. Пришло время думать о будущем.
Задетый за живое, Рин повернулся к входу в Экзаменационный зал и провозгласил:
– Откройте двери!
* * *
Кашима съехались в столицу из всех частей Дара: из прославленных древних академий Гинпена, стены и портики которого обвивают плющ и пурпурный вьюнок; из раскинувшихся под открытым небом школ Мюнинга, где учителя и ученики прогуливаются по установленным на плоскодонные лодки платформам, плавающим по сверкающим водам озера Тойемотика; с окутанных туманом форумов Боамы, где преподаватели и студенты поутру обсуждают высокие идеи, чтобы затем отправиться на овечьи выгоны для упражнений и отдыха; из деревушек в Кольцевом лесу вокруг На-Тиона, где школяры в уединении созерцают природу и искусство; из блестящих, величавых и роскошно обставленных аудиторий Тоадзы, где отвлеченные науки сплетаются с коммерческой выгодой; из обнесенных каменными стенами научных залов Крифи, где древние доблести превозносятся с целью умерить боль от недавних страданий; из частных гимназий Сарузы, где полы классов устланы соломенными матами, чтобы ученики могли как штудировать книги, так и практиковаться в боевых искусствах – кулачном бое, борьбе и фехтовании.
То были лучшие, наиболее способные ученики со всего Дара. Великая экзаменация императора Рагина, детально разработанная премьер-министром Кого Йелу и императорским наставником Дзато Рути, представляла собой возрожденную и усовершенствованную древнюю концепцию испытаний, прежде существовавшую в различных государствах Тиро и в империи Ксана. Опираясь на заранее утвержденные вопросы и единую систему оценок, экзамены эти имели целью отобрать таланты, какие могла предложить империя Дара, и привлечь на государственную службу лучших кандидатов, вне зависимости от их пола и происхождения.
Ежегодно студенты по всему Дара принимали участие в Городской экзаменации, проводившейся в ближайшем к ним крупном городе. Соискатели отвечали на вопросы по различным предметам, от астрономии и литературы до математики и зоологии моря и суши, после чего успешно сдавшие экзамен получали ранг токо давиджи. Из сотни подавших заявки пройти испытание удавалось не более чем десяти, ну от силы – двадцати кандидатам.
Затем каждые два года токо давиджи принимали участие в Провинциальных экзаменациях, где соискателям предстояло сочинять эссе на различные темы. Эссе оценивались по нескольким критериям: эрудированность, вдохновение, творческий подход, умение работать с источниками и красота каллиграфии. Из сотни токо давиджи всего лишь двоим или троим удавалось подняться в ранг
