– Мальчик мой, прости. Я о тебе ничего не знаю. Хотелось бы тебя вознаградить – имеешь ли ты родовое имя или дом, чтобы я мог тебя найти, когда отдохну?
Кейл крепко сжал и похлопал его руку.
– Не нужно, дедуля. А теперь дай я поговорю с этими людьми.
Похоже, ночью у ворот дежурили всего два стража. Эти двое были молоды – оттого им, вероятно, и повезло стоять здесь в такой глухой час. Кейл знал их в лицо, но не по именам. Он подошел и прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу, как любой ребенок церемонно приветствовал бы старших незнакомцев.
– Лоа, – сказал он. – Я привел старика. Иноземца. Он устал, избит и, возможно, болен. Но утром у него дела во дворце, и ему нужно место для ночлега. Пожалуйста, помогите ему.
Стражники оглядели Кейла и необычно одетого мужчину позади него, затем взглянули друг на друга.
– Извини, мальчик, но тебе придется его увести. Дворец – не место для бродяг и хворых.
Кейл уставился на них и застыл в замешательстве. Затем вспомнил про свои шорты новобранца флота, голую грудь и лицо в синяках и понял: его не узнали. Он раздумывал не слишком долго.
– Я – Ратама. Кейл. Алаку. – Он старательно выпрямился во весь рост и понизил голос – чтобы звучать как его отец.
Он шагнул вперед, и потрясенные парни сжали свои копья, широко раскрыв глаза.
– Вы возьмете этого человека и разместите в одной из гостевых комнат дворца. Затем вы пойдете на кухни, где возьмете для него еду и воду. Вы разбудите врачевателя. Приготовите ванну. И искупаете гостя, если он потребует.
На лицах парней вспыхивало то смущение, то страх.
– Наш принц! Мы не узнали вас, пожалуйста, простите…
– Где ваше сострадание? Вы стоите в пяти шагах от Просветленного. – Он указал на каменные ступни и осознал, что именно поэтому так рассердился. – Вы отказываете усталому старику? Гостю, страннику, что просит вас о помощи?
Говоривший стражник замотал головой и пожал плечами, его лицо зарделось.
– Добро пожаловать во дворец величайшего короля Пью, а теперь проваливай, да?
Оба мужчины бросились вперед, чтобы забрать Амита, застонавшего, когда они подняли его.
Жар схлынул с тела юноши, и Кейл задался вопросом, как много услышал Амит, но решил, что это не имело значения. Он был не в том состоянии, чтоб задавать вопросы. Кейл позволил стражам увести его в одну из многочисленных комнат для гостей, не попрощавшись. Он колебался, остаться ли на ночь в своей комнате или вернуться в казарму. Но уже нет, не теперь. Как ни крути, у него было предчувствие, что утро обещает быть волнительным.
5Опасаясь, что мать не проснется, Рока провел большую часть ночи, наблюдая за ней. Матрона вождя приняла их с деревянным выражением лица, и они разделили мягкие меха, на которых обычно спали девочки, в комнате площадью с дом Бэйлы. Дочери Каро принесли завтрак – горячий гороховый суп и черствый хлеб – оказавшийся невкусным в сравнении со стряпней Бэйлы, но Рока все равно всегда считал, что знаток из него так себе. Он не стал утруждать себя попытками определить вид мяса.
Глаза Бэйлы открылись, когда он попытался накормить ее.
– Ешь, мама, день будет долгим.
Она улыбнулась и прихлебнула с ложки.
– Боюсь, слишком долгим. – Она с трудом приподнялась на локтях. – Кунла боится того, что произойдет на суде. Она попытается заткнуть нам рты. И если она обвинит нас и никто не выскажется против, нас признают виновными.
Конкретные нормы права не были записаны в Книге Гальдры, и поэтому Рока их не знал. Но если его мать сказала, что это работает таким образом, значит, так оно и должно быть.
– Я пойду один, мама, ты слишком больна.
Ее улыбка получилась слабой, искаженной.
– Мой храбрый мальчик. Ты не знаешь пути, а говорить должна я. Убедить судей трудно, и что бы ты ни сказал, этого будет недостаточно.
– Я найду ее. Долину рядом с вулканом и рекой. Каждый герой книги произносил там речь, которая длилась вечно. Я найду это место. Я знаю путь.
Бэйле удалось улыбнуться чуть шире.
– Я все равно понадоблюсь тебе на кругу, но мы должны избегать дорог. Если Кунла и ее убийцы найдут нас, она нас прикончит. Поверь мне.
Он вызвал в памяти образ Кунлы, когда та смотрела на него, как мясник на тушу. О да, подумал он, я в это верю.
– Быть может, вождь Каро сумеет помочь.
Она отвела взгляд, затем улеглась обратно на меха.
– Да. Может быть.
Рока услышал их через стену какое-то время спустя. Они закрыли дверь, но мальчик прислонил ухо к древесине и смог различить низкий голос вождя.
– …прости. Мне велено оставаться тут… Не знаю, кто идет с ней – мужчины из другого города, полагаю, э-э… лишенные вождя.
– …забрать мою семью, Бэйла. Не могу ничё сделать.
– …щедро… слишком щедро. Я не могу. И как ни крути, детей теряю.
Они ненадолго затихли.
– …прошу, нет, прошу. Я маленький человек с маленькими амбициями… Никогда не смогу… не Вишан. Боги, женщина, разве те мало участи Бранда? Хошь погубить и меня?
Дверь открылась, и Бэйла с вновь осунувшимся, бледным лицом вошла обратно в комнату.
– Мы идем одни, Рока. Собирайся.
Перед уходом с ними встретилась у двери матрона Каро. Она дала им столько воды, сколько они рискнули унести, немного сушеного мяса и два толстых одеяла. Она тихо поговорила с Бэйлой, которая прошептала в ответ и обняла ее.
Они покинули дом на рассвете и проследовали по дороге к окраине деревни. Затем свернули и пошли по краю холодной обширной степи, все еще омраченной затянувшейся ночью.
Любопытство Роки оказалось слишком велико.
– Мама… почему жена вождя нам помогла? Что она тебе сказала?
Бэйла ответила не сразу. А когда ответила, ее слова прозвучали осторожно, как будто ей не хотелось говорить:
– Ее имя Бетха. – После паузы: – Она намекнула, что может оставить Каро, чтобы я могла притязать на него.
Какое-то мгновенье Рока слышал только ветер и хруст снега под своей обувью. Полная бессмыслица.
Мать вздохнула.
– Она следует старым богам и старым путям. Возможно, я ей и не нравлюсь, но она верит, что однажды женщина-Вишан, с подходящим мужчиной, родит божественных детей. Она верит, что эти дети устроят освобождение Носса из горы – конец этого мира и начало нового.
Рока знал это, как знал все легенды и пророчества. Иногда он думал, что мать верит в его «божественность», хотя и не говорит об этом. Обычно ему было все равно, потому что это не имело большого значения. Но теперь она отвергла предложение о спасении. Ее верования одурачили ее.
– Но… почему, почему ты не согласилась? – Он провел рукой по своим длинным сальным волосам. – Это был выход для тебя!
Его мать остановилась.
– Потому что я не важна, Рока. Потому что… потому что я уже родила такое дитя, разве ты не видишь? И я должна обеспечить его защитой.
Рока сглотнул и закрыл глаза. Наконец-то она сказала это вслух. Он всегда стремился верить так, как верила она, или хотя бы уважать ее веру. Но подобное было уже чересчур.
– Это всего лишь дурацкая книга! – Его грудь вздымалась. – Я просто безобразен, мама, – в этом нет ни причины, ни смысла, ни правды. Я не сумел бы покончить с миром, даже если б хотел, а я не хочу. Неужели ты не понимаешь, как это глупо звучит? Я этого не стою, мама!
Ее глаза тотчас увлажнились.
– О, мой сынок. Ты не безобразен. Ты прекрасен… ты гений… разве не видишь?
Он не мог это слушать, не сейчас – когда она только что лишила себя единственного шанса на лучшую жизнь без него.
– Прекрати это. Просто прекрати. Я родился у тебя один. Я приношу несчастье и, возможно, проклят, Бэйла. Это видят все, кроме тебя. – Он тоже почувствовал слезы в глазах. – Разве ты не видишь, что я сгубил твою жизнь? Черт возьми, ты этого не видишь?
Она упала на колени и взяла его руку, прежде чем он успел вырваться.
