Игнис, чьи глаза при виде этой картины наполнились слезами, окончательно потеряла остатки силы воли и рухнула на грязные булыжники.
— Какая ты нежная девочка, — фыркнул Мелис, еще раз хлестнув Ридгара, — вот, бери пример с Бледного, что бы я с ним не делал, этому херу все, как быку зубочистка.
Ридгар открыл наполненные мукой глаза и посмотрел сперва на своего палача, затем — на Игнис, после этого — на королеву.
— Девочка, надеюсь ты понимаешь, что творишь, — прошептал он. — У тебя не получится держать меня тут вечно, а когда я освобожусь, то можешь поверить: все договоренности с Лорием будут забыты и род Иссонов отправится в вечность целиком, включая грудных детей и стариков. Оставшиеся оборотни — тоже.
— Ой боюсь, боюсь, — осклабился Мелис, нанося очередной удар, на этот раз — по спине. — Знаешь, что мне нравится в тебе, Бледный? То, как раны заживают.
Тут он был прав — плечо, развороченное минутой раньше, уже почти пришло в норму, а спина, по которой только что пришелся удар, начала стремительно срастаться.
— Не поверишь, Огонек, — весело хохотнул Мелис, — я уже почти устал лупить этого хера, а ему — хоть бы хны.
— Смотри, не переусердствуй, — холодно — и куда только делась веселость прошлых минут — распорядилась Кайса, — ты сам понимаешь, что случится, если ненароком убьешь его.
— Не боись, хозяйка, я знаю, что делаю, — осклабился оборотень, замахиваясь для очередного удара.
— Хватит, пожалуйста! — взмолилась Игнис.
Мелис беззлобно ухмыльнулся и с оттягом ударил Ридгара. Кающийся и на сей раз не проронил ни звука, а Игнис всхлипнула.
— Ну-ну, милая, не плачь, это же просто щекотка для нашего Древнего, — подбодрила ее Кайса, подходя к жаровне и доставая из нее раскаленный до бела железный прут. — А вот это — уже интереснее.
С этими словами водорожденная прислонила железо к гениталиям Ридгара. Запахло паленым, тот дугой изогнулся в цепях, его мышцы напряглись, глаза полезли из орбит, а зубы заскрипели так, что девушке на миг показалось, будто они сейчас сломаются.
Спустя еще одну секунду Ступивший на Путь Вечности потерял сознание и Кайса с довольным видом отшвырнула прут.
— Мне очень нравится делать это с самцами, — пояснила она, присев рядом с девушкой, — но железо — это не самое веселое, вот факел — куда интереснее, правда-правда.
— Пожалуйста, госпожа, не надо больше, — взмолилась Игнис, чье тело сотрясалось от рыданий и страха, — умоляю, не нужно.
— А что же я получу, если пойду тебе навстречу?
Кайса склонилась над Игнис, взяла ее за подбородок и, притянув к себе, лизнула здоровую щеку девушки, собрав катящиеся по ней слезы. После этого она приблизилась к ней так близко, что их губы едва не касались друг друга и повторила свой вопрос:
— Что я получу взамен?
— Игнис, не вздумай, — прохрипел пришедший в себя Ридгар, но огнерожденной было все равно.
— Я сделаю все, что вы попросите, госпожа моя, — чуть слышно прошептала она.
— Докажи, — приказала Кайса, — сейчас.
И Игнис стараясь не дрожать и не жмуриться, преодолела отделявшее их расстояние, запечатлев на губах своей мучительницы поцелуй.
Кайса отстранилась и плотоядно улыбнулась.
— Вот видишь, строила из себя недотрогу, но стоило только чуть-чуть подтолкнуть тебя, как все сделалось само-собой.
Она явно была очень довольна.
— Мелис, — королева повернула голову к оборотню, который с нескрываемым возбуждением во взгляде наблюдал за ними. — Для начала, убери-ка эту похотливую ухмылку со своей рожи, а не то окажешься на соседних цепях и твои яйца тоже познакомятся с раскаленным железом.
Улыбку оборотня сдуло, будто ветром, и тут не было ничего удивительного — тон королевы не оставлял ни малейших сомнений в том, что именно так она и поступит, если только у Непобедимого хватит глупости не повиноваться.
— Отлично. Теперь мы временно оставим нашего бессмертного друга отдыхать и не станем докучать ему глупыми играми, все понятно?
Мелис кисло кивнул.
— Куда уж яснее, хозяйка.
— Хороший мальчик, получишь за это пару девочек, с которыми сможешь повеселиться всласть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Похотливая улыбка на миг вернулась на лицо Мелиса, но тотчас же пропала под ледяным взглядом королевы.
— Теперь ступай, — распорядилась Кайса, после чего она повернулась к молчаливо наблюдающему за них Ридгару и спросила, — что такое, о Древний?
— Знаешь, я отправляю своих жертв на тот свет без мучений, — процедил он, сплюнув кровь, выступившую на губах, — но для тебя сделаю исключение, поверь мне, о Дикая Роза Севера.
— Мечтай, мой дорогой, мечтай, — сладко отозвалась Кайса, поднимаясь, и заставляя Игнис встать на ноги. — Но не беспокойся, я пока что не намерена забавляться с этой милой девочкой — дела, знаешь ли. На сегодня хватит и того, что она стала такой послушной и нежной. Идем, солнышко.
Игнис, бросив последний, полный отчаяния и мольбы взгляд на друга своего отца, покинула пыточный зал. Когда ее водворили в камеру, девушка бросилась на кровать и, сжавшись в позе эмбриона зарыдала. Слезы неукротимым потоком текли по ее щекам, но огнерожденная не могла заставить себя успокоиться.
"Нечистая, нечистая, я нечистая"! — думала она, обхватив плечи руками.
Игнис не знала, как ей отмыться от мерзости, в которую, казалось, королева с головой окунула ее просто для того, чтобы продемонстрировать свою власть.
"А просто ли для этого"? — эта мысль была еще страшнее и горше, но Игнис понимала, что, если Кайса пожелает, ей придется разделить с безумной правительницей Ривеланда ложе, да что там, прикажи ее пленительница, и Игнис будет вылизывать той ноги и исполнять любой, даже самый мерзкий каприз.
И причина этого крылась отнюдь не в камере с распятым на цепях Ридгаром, о нет. Она таилась в пламени, опаляющем плоть, в воплях поджариваемых заживо людей, в огромном костре посреди деревни.
Причина крылась в ней самой и ее слабости. И от осознания этого, чувство собственной никчемности становилось только больше. Настолько, что у девушки даже промелькнула мысль, а не откусить ли себе язык?
Она с негодованием отвергла эту мысль, вспомнив слова отца:
"Как бы плохо тебе ни было, борись, не смей опускать руки и лишать себя жизни. Умереть всегда успеешь, вот только мертвый не может сделать ровным счетом ничего. У живого же всегда остается шанс".
Эти воспоминания вернули ей присутствие духа и Игнис поклялась самой себе:
"Я не сдамся, я буду бороться. Если нужно — унижусь перед королевой, если нужно — возлягу с ней, да что там, если нужно — возлягу со всем гарнизоном крепости! Но я буду ждать шанс. И он обязательно, обязательно выпадет"!
С этими мыслями она, измученная переживаниями тяжелого дня, закрыла глаза и наконец-то погрузилась в спасительный сон без сновидений.
Глава 4
Безымянный с трудом удержал равновесие и подал руку гарпии. Вот уже два дня как они продирались сквозь чащобы Финибуса выбравшись, наконец-то из длинного каньона неподалеку, в котором провели едва ли не месяц.
И, оказавшись вне каменных стен, они предстали перед выбором: двигаться на северо-запад, к Флюмену — крупному торговому городу и единственному чисто волукримскому поселению к югу от Бесконечных Гор, или направляться на юг — к замку барона Урсуса.
Обсудив этот вопрос, путники решили двигаться на юг. Все-таки, в замке еще оставались раненые гвардейцы, которых принц вряд ли сумел забрать с собой. Там же можно будет послать сообщение Паллидию. Ученик Вороньего Короля, определенно, сумеет быстро связаться со своим наставником и передать слова бывшего капитана гвардии его высочества, а значит, миссия Безымянного будет выполнена, и он сумеет встретить смерть, сохранив хотя бы остатки чести. Полукровка надеялся, что получится ценой своей жизни выкупить жизни товарищей, оставшихся у барона и наверняка плененных.
