— А когда они дадут разрешение? — спросил Хугебурка, поправляя что-то на стене грузового отсека, освобожденного от голубых контейнеров.
— Как только произведут вскрытие всех ящиков и завершат визуальное обследование груза, — пояснила Бугго и хихикнула. — Ну, нам-то беспокоиться нечего. Мы — честные люди. У нас все полностью соответствует накладным.
Хугебурка отошел в сторону, и Бугго увидела на стене небольшой портрет Нагабота с траурным бантом в уголке.
— Очень мило, — одобрила она. — По-домашнему и с душой. Этот человек, в конце концов, подарил нам немало незабываемых минут.
— А ребенок у него противный, — вспомнил Хугебурка.
Бугго потянулась, хрустнула косточками. Хугебурка сел на пустую полку, согнулся,
— Я вас хотел спросить: дорого вы заплатили за заказ?
— А! — Бугго махнула рукой. — Дележка денег всегда волнительное занятие. Взрослые люди ведут себя как дети и глупо острят.
— Вы не ответили, — настойчиво повторил Хугебурка.
— Алабанда разместил заказ на собственном заводе. Изготовить муляжи гранат по образцу из такого дешевого материала, как литой пластик и песок, при том уровне производства… Боже, он должен был прислать мне счет! — Она схватилась за планшетку. Там действительно мигало: «Заказ АЛНО-6: гранаты, муляж, наполнитель песок. Общая стоимость — 632 экю. С любовью, Алабанда».
Бугго отбросила планшетку Хугебурке на колени, зевнула.
— Устала, — сообщила она, — Иду к себе.
В каюте капитана сидела Тагле. Две пустые бутылки валялись на полу, отвратительные и бесстыдные, как пьяные девки. Тагле сосала из кожаного бурдючка какое-то крепкое, пахнущее ягодами пойло, водила глазами из стороны в сторону, а по ее разрисованным щекам текли обильные слезы. При виде капитана она вскочила, держа бурдючок зубами, и стала заламывать руки, а затем метнулась к выходу и угодила в объятия Бугго.
Бугго Анео схватила ее за плечи и насильно усадила обратно на кровать. Тагле, не разжимая зубов, замычала.
Бугго призадумалась.
— Ты ведь напилась? — спросила она. — Очень мило! Девушка с готовностью кивнула.
— Дай! — Бугго выдернула из ее зубов бурдючок и глотнула сама. — Тебе Калмине дал? Или Охта?
Она покачала головой.
— Сама взяла?
Бугго пососала еще из бурдючка.
— Иди спать, Тагле. Мы скоро улетаем отсюда.
Узорные руки, словно змеи, поползли к Бугто по воздуху. Они извивались и кружились, они, как чудилось Бугго, свивались кольцами и наконец ухватили ее за край форменной юбки. Пальцы с короткими пестрыми ногтями теребили подол, тискали и щипали его, а слезы непрерывным потоком стекали сверху, капая со скул, носа, подбородка.
— Знаешь что, — сказала Бугго, — давай-ка лучше споем!
Когда Хугебурка спустя час зашел к капитану — сообщить, что проверка груза полностью завершена и власти Вейки дают добро на вылет «Ласточки», — он обнаружил Бугго и Тагле сидящими рядом на кровати. Обняв друг друга и раскачиваясь, они весело мычали какой-то разудалый припев. Завидев Хугебурку, Бугго высвободилась и встала. Капитана чуть шатало.
— Амунатеги вылетел с Вейки на собственном корабле, — сообщил Хугебурка.
— Когда? — хищно подобралась Бугго.
— Несколько минут назад.
— Откуда вы знаете?
— Подключился к оперативной информации космопорта.
— И куда он, по-вашему, направляется?
— А давайте за ним проследим, — предложил Хугебурка. Бугго широко зевнула.
— Я переоденусь. Вылетайте. Буду в рубке… скоро…
«Ласточка» проделала немалый путь, когда Бугго Анео, свежая и веселая, появилась наконец в рубке.
— Выспались? — приветствовал ее Хугебурка.
Она плюхнулась на топчанчик, где ждала ее плоская мисочка чоги.
— Послушайте, Хугебурка, вы когда-нибудь устаете?
— Я же боевой офицер, отличник Академии, — напомнил он. — У меня высший балл по личной выносливости.
— Какой вы злой.
— Госпожа Анео, я устал много лет назад, — сказал Хугебурка. — И вряд ли когда-нибудь отдохну. Разве что вы меня угробите своими авантюрами.
— А еще вы скучный. Куда мы летим?
— К Бургарите, судя по курсу, избранному господином Амунатеги. Вам все еще интересно?
— Конечно!
— Прекрасная пора — молодость, — сказал Хугебурка. — Пойду-ка я спать. Разрешите идти, госпожа капитан?
— Разрешаю, — позволила Бугго и, встав, отсалютовала так, как научил ее Хугебурка.
— Ох, ох, — сказал Хугебурка и вышел из рубки.
— Вот тогда я и видела человека с бутылкой арака вместо сердца, — сказала тетя Бугго, рисуя в своей тетради ветку, на которой вместо листьев висели и кровоточили сердца. — Амунатеги лежал головой на столе в том самом качающемся портовом кабачке, где мы наквасились в первый свой прилет на Бургариту. Когда мы вошли туда, ой был уже мертв. Мы заметили это сразу, хотя обычно пьяные похожи на мертвых. Но Амунатеги лежал как-то уж очень безрадостно. Хугебурка взял его за волосы и опрокинул на спину.
— А тебе понравилось? Ну, то, что вы увидели? — спросил я. — Только честно!
Она сморщила нос.
— Довольно противно. Что-то в этом было противоестественное. Но вообще мы были удовлетворены.
— Но есть ли в этом хоть что-то от любви Христовой? — не унимался я.
— От любви — ничего, — серьезно ответила Бугго. — Но что-то от веры — несомненно. В конце концов, господина Амунатеги погубили его собственные грехи, а злодеи, вроде нас и Алабанды, послужили лишь орудием. Не следует недооценивать роль злодеев в Божьем замысле.
И она сунула в рот огромный липкий ком сладких крошек.
