ни разу не отталкивал, когда я к нему лезла с объятиями, глупыми разговорами и с прочими ‘мур-мур”. Не одергивал. Не скажу, что прям наслаждался. Относился ко мне снисходительно-умилительно, как к ласковой кошечке. И это ведь очень приятно, когда к тебе в кабинет просачивается женушка, ставит кружку с чаем, целует и тихонько уходит, чтобы не мешать важному разговору по телефону.
Никакого ему теперь чая с протеиновым кексиком, ведь он следит за фигурой, тратит время в тренажерном зале и очень строг в своей диете. И как же я задолбалась изворачиваться в меню, чтобы наши ужины и завтраки были сбалансированными, питательными и здоровыми. Спасибо мне, что у меня хватило ума хотя бы не настаивать на том, чтобы не носить ему на работу обеды.
А я могла. У меня проскальзывала такая мысль, что забегать к нему в офис с обедами было бы очень романтично. Я бы ему морковочку сердечками вырезала, например. Ему сердечки, а себе обрезки.
— Я вас устраиваю? — спрашивает Дина, выдергивая меня из накатившей злости,
Сегодня мы спали в разных комнатах. Он в спальне, а я в детской. Заглянул утром, потискал Артема и ушел. Без завтрака. Наверное, он еще предъявит мне свои претензии, но он же должен их сначала обдумать, чтобы выкатить мне список обязанностей хорошей жены.
— Ульяна…
Я же, в свою очередь, позвонила Вике и сказала, что мне нужна няня и помощница по дому. Вот пришла няня на собеседование. Она из того же агентства, что и Мария, которая работает у Вики. Я уже жалею о своем решении, потому что моя стервозность истончается, и я боюсь доверить сына чужой тетке. Да, она приятная, замечательные рекомендации, и Мария заверила, что Дина — хорошая женщина, но. Мне страшно.
— Я не знаю, — наконец отвечаю я, и Дина улыбается, отчего в уголках глаз расцветают тонкие морщинки.
— Возможно, мне стоит еще пройти интервью с вашим сыном?
— Он спит.
— Будить не будем, — Дина встает, оправляет юбку и откладывает сумку на кресло.
— Я вам пока завтрак приготовлю.
— Что? — непонимающе моргаю.
— И вам стоит вздремнуть, — внимательно вглядывается в глаза, а затем подхватывает плед, встряхивает им и едва заметно хмурится, — вот прям на диване ложитесь.
— Что?
— Ложитесь.
Голос становится строже. Не злым и недовольным, а по-матерински строгим. И вот вопрос: а няню я решила кому нанять, раз сейчас послушно опускаю голову на подушку?
— Ко мне можно на ты.
— И ко мне, — накрывает пледом и проводит рукой по плечу. — Я буду мышкой.
Закусываю губы и зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться. Меня в очередной раз накрывает. Посторонний человек проявил чуток заботы, и готова залить тут все слезами.
— Оладушки любишь?
— Люблю, — тихо и дрожащим шепотом отвечаю я. — У меня еще варенье от бабушки есть. Малиновое, — почти срываюсь на писк, — домашнее.
— Поняла. Спи.
— Спасибо.
— Могу колыбельную спеть.
Кошу на Дину недоверчивый взгляд. Она издевается?
— Будет частью нашего собеседования. У няни должен быть приятный и убаюкивающий голос, — улыбается без тени насмешки.
— Я к такому пока не готова, — неуверенно отвечаю я. — Я же не ребенок.
— Все мы дети, Уля, — накрывает плечи пледом. — Все, без исключения.
Глава 20. Будем дружить
— Моя жена тебе стерву знатную загнала в дом, — Валерий заходит в кабинет без приветствий и без лишней суеты. Падает в кресло напротив стола и вытягивает ноги. — Взвоешь.
— Ты о чем?
— О няне, — скалится в улыбке, в которой сквозит легкое злорадство.
— Прости? — откладываю бумаги.
— Теперь у вас будет няня.
— Я все еще не понимаю.
— И я делаю акцент что именно у вас будет няня, а не у твоего сына. У вас.
Молчание, которое длится целую минуту. Бок ноет, нарастает раздражение на высокомерного гостя, который ворвался ко мне без предупреждения. Конечно, это мог быть Юра, но и Валерия я тоже не ждал.
— Рожа у тебя кислая, — говорит он и закидывает ногу на ногу — Даже хуже, чем вчера.
— А у тебя слишком довольная.
— Почему мне таким не быть? Любимая жена, красавица-дочь и торги на бирже радуют. Или ты из-за няни так раскис?
— Валер… — сжимаю ручку.
— У меня с нашей няней тоже были свои сложности, — игнорирует в моем голосе недовольство. — Я, если честно, подозреваю, что у них все агентство специализируется на тетках, которые обожают детей и мам, но презирают отцов.
— я не нанимал няню.
— Наймешь.
— Не понял.
— Твоя жена позвонила моей жене, Макар, и сказала, что срочно нужна няня.
— да твою ж.
— это не мое дело, что у тебя в семье происходит, — Валерий щурится, и я понимаю, что Ульяна сдала меня с потрохами семье Пастуха, — но дело есть моей жене. Она у меня решила стать старшей подругой Уле. Улавливаешь, к чему я клоню?
— Что тебе стоит намекнуть своей жене не лезть к моей?
— Увы, — разводит руками в стороны. — Я теперь подкаблучник.
— Ты сейчас серьезно?
Смартфон на столе вибрирует_и высвечивается имя Лены. Валерий улавливает мой гнев и с ожиданием покачивает носком туфли.
— ты ответишь?
— Нет — выключаю телефон и перевожу взгляд на него. — Подкаблучник, значит?
— Ага, — Валерий усмехается. — Ты только никому об этом не говори. Это секрет.
— Мне в моей жизни хватает одного Юры.
— Все мы однажды приближаемся к тому состоянию, когда приходится стать Юрой, — Валерий смеется. — Может, мы все немного Юры. До определенного момента этот Юра спит.
— Прекрати.
— И моя жена стала Юрой. И, кажется, твоя тоже на этом пути, — Валерий неожиданно становится серьезным. — Я прав?
Облокачиваюсь о стол одной рукой, подпираю лицо ладонью и устало вздыхаю:
— это не твое дело и проваливай.
— Развод маячит? — Валерий стучит пальцами по подлокотнику.
— Нее.
— А есть смысл?
Развод — не решение. Не для меня. Я женился не для того, чтобы потом развестись. Возможно, я и живу по сценарию, но это мой сценарий, и в нем нет алиментов, судов, развода и совместной опеки над сыном. Да, я теряю контроль, и меня это раздражает до тупой головной боли. Уля выскальзывает из рук, огрызается и пытается переломить ситуацию в свою сторону.
— Мне охрану позвать? — с тихой угрозой спрашиваю я.
— Не позовешь, — смеется. — Ты всегда стараешься соблюдать приличия. И я ведь не случайный мужик, который пришел к тебе на аудиенцию. Меня ты не спустишь с лестницы, как и я тебя. Вот и приходится вести неприятные разговоры.
И если наши жены будут подружками, то и мы будем вынуждены дружить. Засада.
Я тоже не очень рад этому.
