были извлечены, раны обработаны и зашиты.
— Тамара, моему другу надо сделать переливание моей крови, четыреста миллилитров. Вы сможете это сделать? — спросил он фельдшера.
— Делала, смогу. Какая группа у тебя и какая группа у твоего друга? — спросила она.
— У меня первая, у него неважно какая, моя всем подойдет, — ответил Степан.
Тамара уложила его на каталку, подняла повыше, поставила систему для переливания крови, Степан помог ей проколоть свою вену. Кровь начала поступать в вены Вадима, его дыхание стало выравниваться. Через полчаса Тамара сняла системы, рекомендовала Степану полежать.
— Тамара, теперь мне помоги — у меня пуля сидит в бедре, больно. Надо ее вытащить и рану обработать, — попросил Степан.
— Да что ж ты раньше не сказал⁈ Давай осмотрю тебя! Ну ты прямо железный, однако, — сначала другу операцию сделал, как опытный хирург, а только потом о себе вспомнил, — ворчала она, разрезая его штанину. — Ой, да она у тебя неглубоко сидит, сейчас я ее вытащу, потерпи! — и Тамара пинцетом извлекла пулю из раны. После этого обработала рану антисептиками, из нее обильно сочилась сукровица.
— Надо бы разрезать и обработать, — сказала она. — Иначе может быть заражение.
— Не стоит — просто перевяжите, будет достаточно. Мне Вадим вколол антибиотики, — попросил Степан.
Фельдшер перебинтовала ему бедро, закрыла разрезанную штанину, обмотала сверху бинтом. Степан встал на ноги — было вполне терпимо.
— Что там с Вадимом? — он посмотрел на друга, тот ровно дышал.
— Надо бы ему антибиотики вколоть, но нет у нас ничего, — пожаловалась фельдшер.
— У меня кровь, как у собаки — все у него быстро заживет, не беспокойтесь. Надо транспорт найти и везти его в госпиталь, — сказал Степан.
— Иди за машиной, я пригляжу за ним, — пообещала Тамара.
Степан вышел из больницы, на всякий случай взял автомат боевика, забрал у него запасные обоймы, гранаты и пистолет. Он пошел к центру села — к универмагу, они там машину с водителем свою оставили. На улицах встречались редкие прохожие, которые тут же старались скрыться с его глаз — вид вооруженного человека пугал их. Он дошел до универмага, машина стояла на месте, но лобовое стекло было прошито строчкой автоматной очереди. Степан открыл водительскую дверку — на него вывалился мертвый водитель.
— Ничего, машину водить я умею, — утешил себя Степан, перенося мертвого солдата в кунг. Он завел машину и поехал к больнице. Подогнал машину к дверям приемного покоя, пошел за Вадимом. Тот все еще был без сознания. Положили его вдвоем с Тамарой на каталку, подвезли к машине, уложили в кунг. Тамара крестилась, глядя на мертвого водителя.
— Тамара, помоги мне забрать мертвых коллег — они у школы все лежат, там бой был у нас, — попросил он.
— Хорошо, Степан, поехали, — согласилась женщина.
Через полчаса они подъехали к школе, там уже раздавался женский плач — родственники бандитов забирали их тела. Степан стал на подножку КамАЗа и дал короткую очередь из автомата в воздух.
— Ничего не трогать до прибытия следственной бригады! — рявкнул он.
Женщины кинулись к нему с мольбами о захоронении погибших. Степан немного подумал, посоветовавшись с Графом, — они сами решили зафиксировать в его памяти расположение тел и оружия.
— Хорошо, сейчас я буду обходить места с вашими погибшими и фиксировать обстановку. После этого разрешу забрать тела. И больше ни к чему не прикасаться, все оружие и содержимое карманов оставите на месте!
Он двинулся вместе с Тамарой осматривать трупы бандитов и офицеров КГБ. Осмотрев первое тело — молодого парня с автоматом в руках, Степан забрал у него автомат и, опустошив карманы, разрешил забрать его. Следующим был лейтенант КГБ. Степан приказал отнести его тело в кунг — там под надзором Тамары укладывали погибших офицеров. Целый час длилась скорбная процедура: тела бандитов опознавали, после этого их забирали родственники. Оружие Степан тоже приказал складывать в кунг — чтобы соблазнов не оставлять. Закончив эти скорбные дела, Степан поблагодарил Тамару и поехал в город — рация в машине была разбита пулей, он не мог вызвать подкрепление.
В госпитале Степан пролежал неделю, даже успел познакомиться с хорошенькими медсестричками. Вадим тоже оклемался достаточно быстро, через две недели пребывания в госпитале встал на ноги. Врачи удивлялись его быстрому выздоровлению и отлично проведенной операции. Степану пришлось сказать, что это сделал местный хирург-пенсионер.
Потом ему пришлось целую неделю писать отчеты и делать протоколы осмотра места происшествия. Он все писал по памяти, Граф не давал ошибиться. Выезжал вместе со следственной бригадой на место, допрашивали родственников погибших бандитов. После этого его отправили на переподготовку в Подмосковье, и уже там, после завершения шестимесячного курса, ему вручили погоны подполковника и орден Красного Знамени. К этому времени туда прибыл Вадим. Соратники обнялись после долгой разлуки, поговорили. Граф сообщил, что система Астор у Вадима уже развернулась и готова к активации. Вадима тоже ждало повышение — майорские погоны и орден Красной Звезды.
— Вадим, есть разговор, — начал беседу Степан. — Я ведь не просто так тебя спас, я сам тебе операцию делал.
— Да ты что? Ты умеешь операции делать? — был несказанно удивлен Вадим.
— Нет, не умею. Но умеет искусственный интеллект, который имеется у меня в голове. И нейросеть, которая при необходимости управляет моими руками, — сказал Степан.
— Постой-постой, помедленнее, первый раз слышу эти термины, — попросил Вадим.
— Давай я тебе кое-что покажу, — предложил Степан. И оглянувшись вокруг — они сидели на скамеечке на аллее военного городка — он поднял пару камней, похожих на грецкие орехи. Он постукал их друг о друга и спросил Вадима: — Настоящие камни? — и подал их ему.
Вадим постукал камнями друг о друга и ответил:
— Конечно, настоящие!
Степан взял оба камня в правую руку и начал сжимать их. Послышался хруст и камни треснули. Он продолжил сжатие и камни раскололись еще на несколько частей. Степан раскрыл ладонь и показал осколки камней Вадиму — тот смотрел на это с округлившимися глазами.
— Это фокус? — растерянно спросил он.
— Нет, это не фокус, а работа нейросети. Она усилила мои мышцы и укрепила кожу — ее из автомата не пробить, а вот из пулемета можно, — вздохнул он. — Помнишь Карабах? Как ты меня вытаскивал
