— Перестань, — предупредил он.
Она лягнула его в голень.
Он сбил ее с ног.
Она все еще лежала на спине и стонала, когда вернулся Том, спрятавший велосипед.
— Что ты с ней сделал? — спросил он.
— В морду дал.
Том нахмурился.
— Ты не должен заниматься такими вещами, когда я этого не вижу.
— Не волнуйся, ты не многое пропустил. Вот что, я отгоню машину с дороги, а ты останься с ней. Можешь отвести ее вон туда, к деревьям.
— О, замечательно.
Он пару раз хлопнул в ладоши, затем направился к Чарли, в то время как Билл вернулся к «мустангу».
Остановившись у бедра Чарли, Том уставился на нее.
— У тебя есть парень? — спросил он.
— Может быть.
— Что? Так есть или нет? — Он ткнул ее носком ковбойского сапога.
— Наверное, Герман. Но…
Он лягнул ее.
— Не засирай мне мозги Германом. Я имею в виду настоящего парня.
— Герман настоящий, — пробормотала она.
— Да, уж.
— Так и есть. И вы, ребята, пожалеете, что вообще родились, когда он с вами разделается.
— Конечно.
— Он прямо за тобой! — выпалила Чарли.
Том оглянулся.
Чарли перевернулась с боку на живот. Когда она попыталась встать, Том наступил ей на спину. Его сапог швырнул ее на асфальтовое покрытие. Она выдохнула со свистом.
— Думаешь, я идиот? — спросил Том.
Склонившись над ней, он схватил ее за ворот футболки и пояс на шортах и поднял с земли. Футболка растянулась и начала рваться, но на плечах еще выдерживала вес. От шорт оторвалась верхняя пуговица. Молния немного соскользнула вниз, когда он нес ее в лес.
Принеся ее на место, Том отпустил футболку и обеими руками вытряхнул Чарли из шорт. Она упала головой вперед, приземлившись на руки.
На четвереньках она рванулась вперед.
И остановилась, когда Том потянул за эластичный пояс ее трусиков.
— Ты никуда не уйдешь.
— Оставь меня в покое! — простонала она, задыхаясь.
Он натянул резинку и отпустил ее. Та щелкнула ее по ягодицам. Он рассмеялся.
Услышав звук торопливых шагов по сухим сосновым иглам, Чарли подняла голову и увидела Билла, вышедшего на поляну.
Приблизившись, он стянул с себя футболку. Его джинсы висели очень низко. Латунная пряжка ремня была похожа на череп. Справа на ремне висел нож в коричневых кожаных ножнах. Раньше Чарли ножа не замечала.
Он был очень худым, костлявым и белым. Выглядел так, словно никогда не бывал на солнце без рубашки. Посередине груди, прямо между сосками, выделялось скопление ярко-красных прыщей.
— Давай посмотрим, что у нас есть, — сказал он Тому.
Широкое лоснящееся лицо Тома расплылось в ухмылке. Он шагнул за спину Чарли и просунул пальцы под обвисшие плечи ее футболки.
— Не надо, — всхлипнула она с дрожью в голосе. — Я тебя предупреждаю.
Он дернул за футболку, растягивая ее и разрывая до конца. Когда он стянул ее до лодыжек, она схватилась за грудь и крикнула:
— Герман!
Билл пришел к ней на помощь со странной улыбкой на губах:
— Г-е-е-е-р-м-а-а-а-н! — позвал он мелодичным голосом. Эй, Г-е-е-е-р-м-а-а-а-н! Где ты-ы-ы? Ты ну-у-у-жен Чарли.
Том, все еще стоя у нее за спиной, стянул с нее трусики. Он провел языком по ее ягодицам, и она крикнула:
— Помогите!
— Можно, я буду первым? — спросил Том.
— Ни в коем случае.
— Эй, да брось. Ты всегда снимаешь сливки.
— Это потому, что после тебя они уже никуда не годятся. Просто подержи ее для меня.
— Да, да, да. Держу.
Чарли стояла напряженная и дрожащая, сжав ноги, обхватив руками груди, в то время как Билл вытащил нож из ножен и зажал его между зубами. Рукоятка ножа была обмотана черной изолентой. Лезвие, длиной не менее пяти дюймов, было обоюдоострым.
Освободив руки, Билл расстегнул пряжку с черепом и молнию джинсов.
На нем не было никакого нижнего белья.
Чарли быстро отвела взгляд.
Затем руки Тома появились из-за ее спины. Они схватили ее за запястья и заставили поднять руки. Он поднимал их до тех пор, пока у нее не заболели плечи, и ей пришлось встать на цыпочки.
Она чувствовала сзади его выпуклый живот.
С голой, горячей и скользкой кожей.
Перед ней Билл закончил снимать сапоги и джинсы. Затем он шагнул к ней, ухмыляясь из-за рукояти ножа, зажатого в зубах.
— Отойди от меня, — взвизгнула она.
Он вынул нож изо рта.
Чарли покачала головой.
Он прикоснулся кончиком ножа к нижней части ее подбородка, затем слегка провел им вниз по шее.
— Пожалуйста, — пробормотала она.
— Пожалуйста? Кому ты это говоришь? — спросил он. — Мне или своему другу Герману?
— Не делай мне больно.
— Думаю, старина Герми бросил ее, — сказал Том и прижался животом к ее спине.
— Куда катится мир, — притворно сокрушался Билл, — если нельзя рассчитывать на помощь невидимых друзей в трудную минуту? Печально.
— Не надо, — умоляла она. — Пожалуйста.
Стиснув зубы, она смотрела, как нож чертит линию на ее левой груди. Она дернулась, когда нож задел кончик соска. ярко-красная капелька крови расцвела, а затем исчезла.
Исчезла во рту Билла.
Он лизал. Он сосал. Он застонал и стал сосать сильнее, втягивая ее маленькую грудь глубоко в рот, а в это время его правая рука поднялась и всадила все пять дюймов лезвия в его правый глаз.
От удара его голова откинулась назад.
Грудь Чарли выскочила у него изо рта.
Позади нее толстый Том издал странный, пронзительный смешок, решив, что его приятель проделывает какой-то странный трюк с ножом.
— Эй, — с сомнением в голосе позвал он.
Билл ничего не ответил. С открытым ртом он отступил на два шага назад, на три… с обмотанной черной изолентой рукояткой ножа, торчащей из глаза.
— Что ты делаешь? — спросил Том.
Билл упал навзничь. Пока он лежал, корчась на земле, Том отпустил запястья Чарли и обхватил ее рукой за шею. Он крепко прижал ее к себе, его живот заставил ее выгнуть спину, а подбородок оказался над ее левым ухом.
— Пиздец! — выдохнул он. — Билл? Какого хуя? Билл? Зачем ты это сделал?
Билл, больше не дергаясь, ответил громким влажным пердящим звуком.
— Блядь!
Нож начал подниматься. Его лезвие скользило вверх, медленно вытягиваясь из кровавого месива в глазнице Билла.
— Эй, что за… — начал Том.
Нож вышел до конца. Он неподвижно застыл над лицом Билла. Кровь, стекавшая с лезвия, мягко капала в заполненную кровью глазницу.
— Эй, постой, блядь.
— Герман, — простонала Чарли.
— Ни в коем случае. Нет. Чушь собачья.
— Отпусти… меня…
Нож медленно взлетал. Все выше и выше, как будто его предлагали кому-то на ветке дерева над телом Билла.
Том начал отступать, все еще сжимая шею Чарли.
Его живот толкнул ее в спину, приподняв над землей. Она начала задыхаться.
В восьми или девяти футах над лицом Билла подъем ножа прекратился.
Том тянул Чарли назад. Она брыкалась, размахивала руками и задыхалась.
Нож полетел в нее.
Или в Тома.
Клинок кувыркался в воздухе, разбрасывая мелкие брызги крови.
Послышался глухой удар совсем рядом с левым ухом Чарли.
— Ай! — всхлипнул Том.
Его рука резко дернула ее за шею, когда он начал заваливаться назад.
Чарли последовала за ним, оседлав мягкий холм его живота. Тот просел, когда она на него приземлилась. Из него вырвался воздух.
Все еще с задранными вверх ногами, Чарли отпихнула руку Тома от своей шеи. Затем резко оттолкнулась от тела. Отползла в сторону, вскочила на ноги и обернулась.
На лбу Тома, там, где должен был торчать нож, появилась красная отметина размером с четвертак.
Размером с тыльную часть рукоятки ножа.
Задыхаясь, Чарли потерла горло и поморщилась. Она шагнула ближе к Тому.
Его большой белый живот двигался вверх — вниз в такт дыханию.
Глаза были закрыты.
Толстяк все еще был в сапогах, но джинсы были спущены до голеней. Он был очень белым и бугристым и походил на чучело, сделанное из хлебного теста, смазанного маслом.
