ней друг другу ляжки мацали? — пересев вперёд, огорошил меня милицейский друг до крайности бестактным вопросом.
— Ты же вроде спал? — попытался соскользнуть я с неоднозначной темы.
— Опер спит, а служба идёт! — милостиво не стал упорствовать в дальнейшем проявлении любопытства друг, — Я же понимаю, что ты не ради блуда, а токмо в оперативных целях. Только ведь зарежут!
Предупредив о возможных издержках оперативной работы с цыганской мафией, Стас посчитал свою миссию выполненной. После чего снова откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Надо будет сегодня вечером засечь показания километража на спидометре. Слишком уж сильно не высыпается мой друг в те дни, когда забирает у меня машину.
А на «шоколадке» кировчане нас не разочаровали. Когда мы зашли в кабинет завпроизводством столовой, нас встретили четыре разновозрастных и разнокалиберных тётки. А еще та самая женщина товаровед и один из оперов-бэхов.
— Четыре покупательницы уже в наличии, у них сегодня рабочая суббота! — пояснил старший «колбасник» капитан Антонов. — Сейчас Игорь пятую привезёт, у неё выходной сегодня.
Час-полтора у нас были и я пока решил признать истцами свидетельниц-потерпевших и провести опознание спекулянтов. Именно для этого я и посылал Стаса в спецчасть СИЗО за фотокарточками четырёх арестованных бизнесменов, и в паспортный стол Кировского РОВД за фото цыган статистов.
Для начала мы принялись определять и официально фиксировать индивидуальные признаки спекулянтов. И тут появились первые трудности, о которых я не мог предположить ранее. Покупательницы называли фигурантов в соответствии со своим восприятием менее прекрасной половины человечества.
Приметы дамы указывали интересно и по-разному. Высокого Саенко называли «Кудлатой каланчой», а Иоску Романенко признавали, как «Просто мужика». Две женщины, что постарше, пожилого цыгана Стеценко определили «Лысым толстяком», а плюгавого Радченко «Губастым мальчиком». Более молодые барышни первого называли «Дедушкой», а Нику «Парнем».
Пока я возился с женщинами, признавал их потерпевшими и гражданскими истцами на взыскание ущерба от преступления, товаровед Барабанова профессионально и не мешкая провела экспертизу изъятого шматья. То есть, вещдоков.
Сразу же после этой процедуры, я вернул всем четверым тёткам приобретённые ими носильные вещи и выплатил им сумму ущерба.
— Ты чего делаешь, старлей⁈ — воспользовавшись гомоном радостных женщин, вполголоса обратился ко мне старший бэх, — Это не твоя компетенция! В таких случаях только суд может решать судьбу вещественных доказательств и денег!
Капитан был абсолютно прав. Только что я вышел за пределы своих полномочий.
— Леонид Сергеевич, а ты готов неделями ходить по цехам и уговаривать всех причастных к этому делу баб? — огрызнулся я, — Объясни мне неразумному, как ты собираешься их убеждать, что они должны исполнить свой гражданский долг? К их совести взывать будешь? Или станешь пугать их уголовной ответственностью за отказ от дачи показаний?
Старший опер озвученные мной аргументы признал, но мнения своего о следовательском волюнтаризме не изменил.
— Ты же знаешь, что по закону некоторые вещи на время следствия и суда могут быть переданы на хранение владельцу! — пустился я в откровенную демагогию, отлично понимая, что текущие обстоятельства под данную норму не подпадают.
— Ты чего, Корнеев⁈ — не повёлся «колбасник», — Это же допустимо только в тех случаях, когда специфичные свойства вещдоков требуют такого же специфичного хранения! А эти трусы, лифчики и гамаши не скоропорт, и не животные, требующие ухода и дойки!
И опять был прав работник ОБХСС. Прав на все сто процентов! Однако, если я буду сейчас неукоснительно следовать бездушной букве закона, то уголовное дело по спекуляции неминуемо развалится.
— Чего ты так разволновался, капитан? — решил я прекратить правовой базар.
Тем более, что дамы, уже получившие своё барахло, да еще бонусом к нему деньги, начали обеспокоенно прислушиваться к нашему диспуту и посматривать в сторону выхода.
— Следователь здесь я и вся ответственность на мне! — металлическим голосом пресёк я прения с грамотным борцом против экономической преступности, — На все деньги я уже наложил арест для обеспечения суду возможности рассмотрения и удовлетворения исков! Всё равно всех покупателей мы не установим и часть изъятых денег останется.
— Гражданочки! — обратился я к женщинам, уже готовым подорваться с полученными от меня труселями и бабками на волю, — Вы не беспокойтесь, всё, что вам сейчас было возвращено, у вас и останется! Часа через три мы сюда вернёмся, а вы тем временем известите своих подружек. Все, кто приобрёл у цыган вещи, получат разницу в деньгах от магазинной цены! Сегодня, завтра или в понедельник. Но после понедельника уже никто ничего не получит!
Тётки снова заулыбались и переглядываясь начали переговариваться, обсуждая, кто из нужных мне работниц «шоколадки» сейчас может находиться на смене.
— Через три часа! А пока можете быть свободны! — еще раз повторил я им и указал рукой на выход.
— Ну и где твой лейтенант, Леонид Сергеевич? — повернулся я к старшему обэхээснику Антонову, — Нам в адрес пора ехать! Время, капитан! — сунул я ему под нос левую руку с циферблатом часов.
Решив идти на улицу и ждать Самохвалова там, мы столкнулись с ним и грузной бабищей в коридоре. Оставив пятую свидетельницу с товарками, тормозить мы не стали. По моему, полному оптимизма расчету, Аннушка уже разлила масло. В Розу я почему-то верил. Очень уж она непростая барышня! И еще красивая до невозможности! Мне даже стало интересно, как этому убогому сморчку Нику удалось улестить такую шикарную девку…
Товароведа я посадил к себе, а Стасу велел контролировать кировчан. Им я приказал ехать за мной, не отставать и никуда не сворачивать.
Гриненковские понятые не подвели. Они топтались перед входом в Кировский райотдел у стенда с надписью «Их разыскивает милиция» и откровенно скучали. Парней я тоже посадил к себе и Стасу так же велел поменяться местами с нашим экспертом. Понятые нуждались в подробном и доверительном инструктаже. Теперь уже полным комплектом мы на двух машинах выдвинулись на улицу Краснопресненская. К цыганскому домовладению под номером шестьдесят четыре.
На этот раз я скрытничать не стал и назвав кировским коллегам нужный нам адрес, пропустил их вперёд. Опасаться контактов бэхов с цыганами смысла я уже не видел. По причине цейтнота.
Оглядывая пространство в поисках зубчаниновской Эсмеральды, я медленно тошнил по разбитой дороге к дому Иоску. Машина капитана Антонова уже стояла напротив него.
Знакомую фигурку я заметил домов за шесть до нужного нам адреса.
Роза неспешно брела по условному тротуару навстречу нам. Одета она
