Я осторожно ступил на неожиданно мокрый и холодный балкон. Как назло, пошёл дождь. Ветер стал гораздо свеже́е. Отвратительно мерзкие капли сыпали, будто мелкая крупа. Деревья, которые были выше корпуса, на уровне третьего этажа угрожающе размахивали своими ветвями. Это, конечно, добавляло атмосферности всему происходящему. Вытянутые черные тени метались по окнам и нашим с Селедкой лицам.
Холодный ветер кидал не менее холодный дождь прямо в рожу. Я был просто в восторге. Чем сложнее задача, тем приятнее итог. Не ищу лёгких путей.
Перегородки между балконами представляли собой листы из тонкого металла, которые снизу отступали от пола на слишком узкое расстояние, а в высоту они были слишком длинные. Перебраться через верх не представлялось возможным. Пролезть под перегородкой могли только тараканы, плоские змеи или паучки. Я не был ни первым, ни вторым, ни третьим. Поэтому, обернулся к Селедке, махнул ей рукой, намекая, чтоб она ожидала тут, а потом мужественно перевалил ногу через балконные перила с твердым намерением рискнуть жизнью ради принципа — доводить начатое до конца.
В этот момент ветер особо сильно хлестанул меня по физиономии. Я вздрогнул, и от неожиданности разжал зубы, в которых был тюбик пасты. Специально сунул его колпачком в рот, чтоб руки были свободны. Взгдядом проводил упавшую вниз пасту. Пришел к выводу, что третий этаж тоже ни хрена не мало. Совершенно не хотелось повторить за тюбиком этот стремительный полет. Если упаду и сломаю шею, то все мои планы пойдут псу под хвост. Поэтому подумал и решил, что я все-таки, наверное, таракан. Вернувшись назад, к Селедке, которая героически стояла под мелким дождём с бледным лицом и слегка постукивающими зубами, взял из ее рук запасной тюбик, а потом пошел на штурм балконной перегородки снизу. Честно говоря, даже не представляю, как я пропихнул это тело через столь узкую щель.
Поскольку палата, с помощью которой мы проникли на балкон, была крайней к холлу, за перегородкой открывался длинный пролет. Он относился к комнате отдыха. Мне пришлось ползти добрых десять метров на пузе. Думаю, кто-то из родственников Ванечкина точно ползал в окопах или ещё где-то. Иначе, как обьяснить, что рыхлое тело внезапно обрело подвижность ящерицы. Хотя… Возможно, дело было в адреналине. Его в моей крови сейчас имелось в избытке. Осторожно приподнял голову, дабы проверить ситуацию в холле, и тут же резко пригнул ее обратно. Вожатая не спала. Толстуха смотрела прямо в окно, отчего и без того холодный пол меня практически парализовал. Я шустро пополз дальше, мечтая уже добраться до перегородки и пролезть под ней.
Как только оказался в следующем пролёте, мне открылся вид в палату вожатых. Она была первой в ряду девчачьих комнат. Второй напарницы или напарника толстухи внутри не наблюдалось. Рискуя быть раскрытым в любой момент, я в то же время не мог ползти обратно. Ни шагу назад. Ни ползка, точнее. Наконец, оказался на первом балконе у девчонок. Гениально. Умница. Справился. Но… дверь на балкон оказалась закрыта изнутри палаты. Сука! Пришлось двигаться дальше.
В третьей или четвертой палате дверь была не заперта. Моя надежда на такое чудесное обстоятельство, сработала. Я залез внутрь и сунул зубную пасту под мышку, чтоб она нагрелась. Подождал около пяти минут, а потом начал мазать первую девчонку.
В этот самый момент произошло невероятное. Как в кино, когда по сюжету наступает самый напряжённый момент. Сверкнул разряд молнии за окном. Моя свеженамазанная жертва осветилась и оказалась… той самой второй вожатой!
Я выпрямился, чтоб осмотреть комнату. Тут же нашлось объяснение, какого черта взрослая особа делает в спальне детей. В этой палате ночевала маленькая девочка, чуть ли не шести лет. Не знаю, на хрена она оказалась в старшем отряде. Возможно, родственница самой вожатой. Возможно, дочь воспитателя, которого, кстати, мы вообще нигде не обнаружили. Наверное, девочка никак не могла сама уснуть и вожатая легла с ней. Потому что малявка устроилась рядом, на соседней кровати. Можно было бы сказать, что этот маленький шестилетний ангел и есть та единственная счастливица из всех, которую я не намазал жгучей зубной пастой. Не совсем же безбашенное чудовище. Можно было бы так сказать, да. Но не скажу. Конечно, ее я намазал тоже. Никакой пощады. Никому.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Далее — уже привычная техника. Из палаты в палату, через коридор. Закончив свое злодейское дело, я осторожно выглянул из-за угла. Вожатой на стуле не было. Твою мать… Будем надеяться, ушла спать на кровать в свою комнату. По крайней мере, тишина, стоявшая на этаже, позволяла рассчитывать на подобный расклад.
По завершению миссии с женской половиной отряда, я заскочил еще в туалет и обмазал все стульчаки. Пусть девчонки веселятся утром по полной программе. А потом, не знаю зачем, наверное, для большего эффекта, нарисовал на спинке одной из кроватей в крайней комнате шестиконечную звезду. Чтоб придать этой истории немного мистики. В тот момент я представить не мог, какие последствия будут у этой шутки.
Миссия была выполнена, кампания окончена. Пора возвращаться на базу. Обратный ползок через балкон холла, куда я снова попал из последней комнаты, подтвердил наличие толстообразной вожатой в своей палате. Она лежала на кровати, на спине. Конечно, удержаться от столь сильного искушения я не мог. Осторожно тронул дверь. Дверь открылась. Ну… Значит, судьба такая. Естественно, толстуха получила на физиономию свою порцию пасты.
Из спальни вожатых возвращаться на балкон не стал. На хрена? Теперь можно проскочить через коридор. Главное, забрать Тупикину, которая ждет меня в пацанячьей комнате.
Селедка была на месте. Как велено. Молодец, девчонка. Просто молодец. Я пробежал через спальню, высунулся на балкон и подтолкнул её в спину, намекая, что пора валить. Она, от неожиданности вздрогнув, резко обернулась. Я ведь должен был появиться с другой стороны. Наверное, думала, все, попались. Но увидев меня, тут же успокоилась и даже, по-моему, разозлилась. Я махнул рукой, приглашая ее следовать за собой.
Мы проскользнули к лестнице и через пару минут уже уже стояли перед толстенными дверьми выхода на улицу. Решили, зачем опять лезть через окно, если можно выйти по-человечески. Дверь, конечно впечатлила. Интересно, кто ее придумал сюда поставить? Этакие ворота из дерева, стекла и алюминия. Отодвинул щеколду и мы с Селёдкой оказались на улице.
— Ну, ты, Ванечкин… Ты — псих… — Высказалась, наконец, моя напарница. Причём это было искренне, от души. Но самое интересное, в голосе Селёдки я услышал интонации уважения и какого-то даже восторга.
— Я же сказал, что смогу. А ты не верила. Никогда больше не сомневайся в моих словах. Если говорю, то обязательно делаю. Идем.
Не стал ожидать, что она выдаст еще и рванул в сторону нашего корпуса. Селедка побежала следом. На улице было сыро, мерзко, продолжал идти дождь. Мы мчали, как два преступника, покидающих место преступления.
Картина, конечно, та еще. Я бегу с тюбиком зубной пасты сквозь мелкий дождь и холодный ветер, босиком по плитке, из расщелин которой выглядывает трава высотой под десять сантиметров. Сзади несётся верный Санчо Панчо, он же — Селедка. На небе проглядывается полная луна, несмотря на тучи. Вспышки молнии ушли совсем далеко. Звук грома больше не долетает. Но все равно, со стороны наша бегущая парочка смотрелась весьма колоритно. Пугающе.
Попутно мы всматривались в темноту, которую в некоторых местах рассекал свет редких фонарей. Главное, чтобы никто не увидел нас сейчас, когда сделана основная часть работы. Будет очень обидно спалиться на этом этапе.
Поэтому старались держать ситуацию под контролем. Если кто-то появится, мы должны успеть спрятаться в кусты.
Обогнули свой корпус с торца, подбежали к входным дверям, дернули и… Закрыто! Я выругался себе под нос, а затем снова потянул дверь. Точно, ошибки нет, она просто закрыта изнутри.
— Твою ж мать…
— Кто-то закрыл. — С умным видом заявила Тупипина.
