Адди со всей силы натянула поводья и почувствовала огромное облегчение, когда лошадь подчинилась. Они снова перешли на легкую рысь, и теперь Адди пыталась отдышаться. Если удастся пережить сегодняшнее утро, то она никогда больше не сядет на лошадь, пообещала она себе.
— Куда ты так торопишься? – Сардонически поинтересовался Бен. – Не можешь дождаться встречи с Джефом?
— Почему Вы спрашиваете? Почему Вы вообще думаете о Джефе Джонсоне?
— Тебе это не интересно.
— Отчего же. Очень даже интересно. – Несмотря на то, что ей не хотелось поддерживать разговор с Беном, Адди все же понимала, что любая дополнительная информация может оказаться на вес золота. – Так почему?
— Да он просто большеротый осел с дурным характером.
— Это потому что он не всегда с Вами соглашается?
— Да потому что у него есть чертова привычка показывать свое высокомерие всякий раз, как представится случай. Он никогда в жизни не знал, что такое зарабатывать своим собственным трудом. А потому вы просто созданы друг для друга.
Его слова больно ужалили.
— Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о том, что я делала. – Адди вспомнились долгие часы в госпитале, где она работала медсестрой. Каждый час в том месте растягивался на день, пока она носила по коридорам тяжелые ведра и меняла постели. Как же она устала притворяться, что стоны пациентов никак на нее не действовали. Что она не замечает их болезни или их боль. Но даже если была расстроенной или смертельно уставшей, никогда не позволяла им увидеть этого. А потом было время, когда она брала на дом шитье, чтобы хоть как-то покрыть счета, постоянно растущие из-за болезни Лиа. Адди помнила, как сутулилась над швейной машинкой, пока спину не начинало ломить от боли, а глаза слезиться от постоянного напряжения. И никогда ей не хватало времени, чтобы пожалеть себя. Теперь же слышать подобные обвинения было невыносимо.
— Я спросила, что Вы думаете о Джефе Джонсоне. Я не спрашивала Вашего мнения обо мне, – произнесла Адди холодно. – Вы же просто ревнуете, не так ли? Вы бы просто хотели быть на его месте, богатым и холеным…
Бен смерил ее взглядом.
— Нет, мадам. Никогда я в подобном не нуждался.
Весь этот разговор разозлил Адди. Гнев, по-видимому, передался и Джесси, потому что та начала ускорять темп и вскоре понеслась быстрым галопом. В какой-то момент Адди поняла, что больше не контролирует лошадь, и запаниковала. Попытки изо всех сил дернуть на себя поводья не приносили никаких результатов. Джесси не обращала на них внимания. Адди зашипела проклятья сквозь сжатые зубы.
— Что ты делаешь? – Услышала она голос Бена, но ответить не смогла.
Собравшись с силами, Адди резко натянула поводья на себя, и лошадь вдруг мгновенно встала на дыбы. Все это сопровождалось оглушительным злым ржанием Джесси. Стараясь удержаться, девушка отчаянно впилась в сползающее маленькое дамское седло. Как только передние ноги лошади коснулись земли, Адди поняла, что падает на землю. Она была слишком ошарашена, чтобы издать, хоть звук. На какой-то момент ей показалось, что она парит в невесомости, парализованное сознание оцепенело от ожидания удара. Затем раздался глухой звук падающего на землю тела. Неимоверная боль пронзила тело Адди, заставляя выдохнуть воздух из легких. Она лежала недвижимая, оглушенная случившимся, закрыв глаза и пытаясь хоть как-то справиться с болью.
Пытаясь осторожно повернуться, Адди захлебнулась первым же глотком воздуха, который попыталась втянуть. Бен уже сидел возле нее, негромко бормоча что-то неразборчивое. Боль лилась через все тело, отдаваясь особенно сильно в ребрах. В борьбе за глоток воздуха Адди не чувствовала ничего, кроме страха и всепоглощающего чувства одиночества. Ничего не может быть хуже, чем когда ты наедине с болью. Глаза удалось приоткрыть всего на чуть-чуть, но этого хватило, чтобы рассмотреть темное лицо Бена, нависающее над ней. Адди вдруг поняла, что не смогла бы сдвинуться с места, даже если бы от этого зависела ее жизнь.
— В какие игры ты играешь? – бормотал Бен. – Ты же могла сильно повредиться, ты – маленькая идиотка!
Рот Адди, наконец, приоткрылся, и она сумела сделать первый за все это время глоток воздуха. Воздух казался обжигающим, он врывался внутрь, царапая горло, словно наждак. Слезы уже давно давили на глаза, обещая вскоре прорваться стремительным потоком, но Адди не могла позволить себе заплакать. Только не у него на виду. Она медленно прикрыла глаза трясущимися ладонями. Наверное, сейчас Бен тихо посмеивается над ней, дурехой, мысленно упиваясь ее страданиями… Все, хватит! Так дальше не пойдет! Не могу больше ни притворяться, ни врать.
Губы девушки задрожали от испытываемого унижения.
— Да ради же Бога!... – Услышала она грубый голос Бена, и на секунду ей показалось, что это вовсе не Бен, а какой-то незнакомец. Незнакомец, который осторожно усадил ее у себя на коленях и погладил спину, нашептывая что-то своим низким голосом. Его объятия не заставляли чувствовать страсти, лишь только мимолетный комфорт, какой иногда родители дают напуганному ребенку.
Ошеломленная его прикосновением, Адди тут же попыталась оттолкнуть его от себя. Но мужские руки оказались гораздо сильнее, они давили на плечи и спину девушки, пока та не покорилась и не прижалась обратно. Бен осторожно поглаживал ее шею кончиками пальцем, и Адди, удивленная приятными ощущениями, недвижимо застыла в его объятьях. Непролитые слезы испарились словно по волшебству, а боль в груди начала утихать.
Ты не должна позволять ему трогать себя, приговаривал внутренний голос, и Адди знала это, но ей так не хотелось отодвигаться от него! Не сейчас.… Еще чуть-чуть… Его руки были сильными, но в то же время чувствительными. Длинные пальцы медленно прошлись по плечу. На секунду девушку охватило смятение, когда они начали медленно поглаживать спину вдоль позвоночника.
Вокруг стояла почти неестественная, оглушающая тишина. Адди продолжала удивляться, почему Бен до сих пор держит ее вот так, а она сама нисколько этому не сопротивляется. В любом случае – это ничего не значит. Как только он ее отпустит, она возненавидит его с прежней силой. Но на какую-то секунду Адди все же позволила себе окунуться с головой в это удивительное чувство безопасности и защищенности. Неужели это на самом деле Бен Хантер держит ее? Он такой теплый и полный жизни. Совсем не приведение, ни демон, ни тень минувшего прошлого… Руки, обвившие ее, казались почти обжигающе горячими, а тело крепким и жилистым.
Не было ничего, чтобы указывало, что он думает или чувствует. Его дыхание слегка шевелило волосы на ее макушке, а сердце, напротив которого находилось ухо Адди, стучало ровно и размеренно. Тишина настолько затянулась, что Адди непроизвольно начала ждать, кто же ее нарушит. Она и сама подумывала, что бы сказать, но чем больше прилагала усилий, тем меньше знала, какие слова произнести. От неуверенности девушка уже почти запаниковала, когда услышала голос Бена, принесший ей немалое облегчение.
