Кангми все реже возвращались в пещеру. Они уходили дальше и дальше в поисках пищи. Вангди со своей семьей направился на запад, вдоль Чинаба.
Пути бродяжничества Вангди в течение нескольких предыдущих лет пролегали вдали от перевала Зоджи-Ла. И вот теперь он снова вел туда семью. Он договорился с Лхобой, что они покажут Дангу то место, где он был найден. По мере приближения к перевалу невольное волнение начало охватывать всех. У Лхобы всплывали в памяти печальные воспоминания о потере и радостные о приобретении. Она не забыла, как тогда ее, Зука и Ямсо поразили отсутствие шерсти у маленького Дангу и белый цвет кожи. Вангди тоже помнил, какое удивление вызвал у него младенец с нефритовым медальоном. Дангу испытывал естественное любопытство. Только Тхаму, которую Вангди сделал своей второй женой сразу после победы над Джигме, была совершенно спокойна. У нее были свои проблемы. Она ждала ребенка.
Через несколько дней пути они вышли на широкую лощину, окруженную с обеих сторон почти отвесными скалами. Тропа на перевал Зоджи-Ла проходила в ее верхней части. Внизу лощина была покрыта мощными островами нерастаявшего снега, частично песком, камнями разной величины — это были остатки сошедших сверху лавин, в том числе и той, погубившей семнадцать лет тому назад караван русской миссии к императору Аурангзебу. Теперь здесь был небольшой ледник, кое-где на моренах росли кусты карликовых ив, тамариск и барбарис, лениво журчал небольшой ручеек талой воды…
Порыскав немного по нижней части правой морены, Вангди наконец остановился.
— Дангу лежал здесь! — сказал он, указывая на груду песка и камней возле ручья. — Тогда был канг — снег. Много снега. Дангу пришел со снегом. От владыки Нга. Владыка дал Дангу крангма — нефрит. Для защиты. — Вангди ткнул пальцем в медальон, висевший на шее Дангу. Немного помолчав, Вангди добавил: — Больше ама и ата ничего не знают.
— Наверное, Дангу оставили ми — люди? — нерешительно спросил юноша.
— Тор бхо, тор бхо! Может быть, может быть! — Лхоба согласно закивала головой.
— Ама оставила своего мертвого детеныша здесь и нашла другого. Лхоба и Вангди назвали его Данг-чи-канг — «тот, которого нашли на снегу». Или просто Дангу. Дангу вырос вот таким, большим и сильным. Дангу победил Джигме и спас от смерти своего ата, — Лхоба ласково погладила юношу по руке.
Дангу обогнул кучу камней и остановился как вкопанный. Все верно. На песке лежали полузасыпанные останки детеныша Лхобы. Кости его уже основательно побелели от солнца и дождей.
Юноша внимательно осмотрелся кругом. Ничего необычного или опасного он не заметил. Перед ним расстилался один из тех гималайских горных пейзажей, к которым он давно привык. Яркое солнце в голубом небе, скалы вблизи, а в отдалении амфитеатр из хребтов и вершин, струи жаркого воздуха, журчание воды, шелест листвы кустов под порывами ветерка…
Однако он вдруг почувствовал прилив какого-то беспокойства, волнения, неожиданно охватившего его. Он не мог себе этого объяснить.
Остальные разбрелись в поисках пищи. Дангу еще раз внимательно обследовал все вокруг. Он покопал песок рядом со скелетиком, перевернул с десяток камней, повинуясь какому-то внутреннему голосу, приказывавшему ИСКАТЬ. Нигде ничего не было. Дангу замер на несколько минут, поводя носом и пытаясь поймать какие-либо незнакомые запахи. Снова ничего.
Спустя полчаса Вангди дал знак идти дальше, и вся семья неторопливо двинулась на перевал. К вечеру, подыскав безопасное место в густых кустарниках ущелья по ту сторону перевала, Вангди, Дангу, Лхоба и Тхаму устроились на ночлег.
Дангу никак не мог успокоиться. Он ворочался в гнезде, вздыхал. Сон не шел. А рано утром, когда туман еще стлался в долинах серой, клубящейся пеленой и заснеженные вершины только начинали розоветь, Вангди обнаружил пустое, холодное гнездо Дангу. Предводитель, как и другие члены семьи, не слишком удивился и не бросился искать исчезнувшего юношу. Он не раз уже покидал родителей на короткие периоды, влекомый любознательностью и жаждой приключений, и всегда благополучно возвращался обратно. Лхоба и Вангди были уверены в его силе и ловкости, умении в одиночку постоять не только за себя, но и за других. Известные события в пещере подтвердили это.
Неведомая сила гнала Дангу через перевал обратно к тому месту, где началась его новая жизнь. Солнце уже стояло высоко, когда он спустился в загадочную лощину, весь трепеща от возбуждения. Он словно слышал песни, которые, укачивая мальчика, пела ему когда-то настоящая мать, и веселый смех родного отца, часто игравшего с ним на привалах. Зов рода отдавался в его сердце, заставляя ИСКАТЬ. Что? Он и сам не знал.
Дангу концентрическими кругами все дальше и дальше удалялся от того места, где Лхоба нашла его. Он сосредоточенно осматривал каждый камень, каждый куст, яму или песчаный бугор. Он делал это почти бессознательно. В голове монотонно билась мысль — он должен найти что-то, должен, должен. Шел уже второй час поисков и блужданий, когда Дангу подошел к правой скалистой стенке лощины. Она была иссечена сверху донизу глубокими расщелинами, кое-где еще забитыми зимним нерастаявшим снегом. Одна, вторая, третья, пятая расщелина. Вот еще одна — с тремя большими обломками скал, образовавшими нечто вроде каменной воронки. Сердце Дангу сжалось, он напрягся, разгребая рыхлый снег, смешанный с мелким щебнем и землей, инстинктивно ощущая, что здесь что-то есть. И вот его руки наткнулись на странный предмет. Еще несколько секунд напряженной работы — и солнечные лучи заиграли на медной оковке небольшого деревянного сундучка. Его забросила сюда та самая злополучная лавина. Затаив дыхание, Дангу осторожно очистил сундучок от грязи и поставил на камень.
Таких вещей он никогда не видел и даже не подозревал об их существовании. Лишь через час после многократного и безуспешного ощупывания и перевертывания сундучка он совершенно случайно задел рукояткой своего ножа за щеколду крышки, и она со скрипом открылась. Глазам изумленного юноши открылись еще более непонятные предметы.
Дангу осторожно начал вынимать диковинные вещи. Скоро он обнаружил, что каждая состоит из множества листов белого цвета, немного похожих на сухие листья папоротника. Некоторые напоминали листья пальмы или банана. По листам тянулись стройными ровными рядами нарисованные цепочки странных узелков и скрученных веревочек черного цвета. Иногда они прерывались картинками. На них было нарисовано много незнакомого. Но вот Дангу увидел ми в странных шкурах… А вот риччха — медведь, маччи — рыба… Тут — врика — волк… Он хмыкнул — очень похоже! И еще существо, похожее на кангми. Дангу откинулся назад, оценивая рисунок как художник.
