Клэр заправила прядь волос за ухо и, склонив голову, начала читать, щурясь в смутном свете, пробивавшемся сквозь застекленный потолок. Фиона, выросшая в окружении пожелтевших бумаг и скучных хроник, ничуть не заинтересовалась очередным историческим документом и улизнула на кухню проследить, как дела с ужином.
— «Скачущий Бочонок, — прочитала Клэр. — Уступчатый каменистый склон над речушкой, получивший название в честь истории, связанной с лэрдом–якобитом и его слугой. Лэрд, один из немногих счастливчиков, сумевших спастись после поражения при Куллодене, с трудом добрался до своих владений, но почти семь лет ему пришлось жить на собственной земле, скрываясь в пещере, поскольку англичане рыскали по горной Шотландии, вылавливая беглых сторонников Карла Стюарта. Арендаторы лэрда верно хранили тайну его убежища, приносили ему в его укрытие еду и припасы и из осторожности, чтобы случайно не выдать его английским патрулям, которые частенько прочесывали этот район, даже между собой называли укрывавшегося мятежника не иначе как Серая Шляпа. Однажды паренек, который нес бочонок с элем вверх по склону холма к пещере лэрда, нарвался на отряд английских драгун. Он храбро отказался отвечать на их вопросы, а когда один из солдат вздумал было отобрать у него бочонок, уронил его, и бочонок, подпрыгивая, покатился вниз по откосу, скакнул в протекавшую внизу речушку и был унесен потоком».
Она оторвала глаза от листка и, вопросительно подняв брови, взглянула на дочь.
— А что особенного именно в этой истории? Мы знаем — или полагаем, — поправилась она, кивнув в сторону Роджера, — что Джейми спасся после Куллодена, но ведь спаслось и немало других людей. Что наводит тебя на мысль, будто именно Джейми и был этим лэрдом?
— Серая Шляпа, конечно, — ответила Брианна, словно удивившись столь нелепому вопросу.
— Что? — Роджер посмотрел на нее с недоумением. — При чем тут Серая Шляпа?
Вместо ответа Брианна взяла в щепотку прядь своих густых рыжих волос и помахала ими у него перед носом.
— Серая Шляпа, — нетерпеливо повторила девушка. — Почему арендаторы прозвали лэрда именно так? Да потому что, выходя из убежища, он всегда носил шляпу, чтобы его не могли узнать по бросающимся в глаза волосам. Ты же сама рассказывала, что англичане прозвали его Рыжим Джейми. Враги знали, что у него рыжие волосы, — ему пришлось скрывать их!
Роджер, потеряв дар речи, уставился на ее ниспадающие волнами, пламенеющие волосы.
— Возможно, ты права, — произнесла Клэр, сияя от воодушевления. — Они были точно такими, как у тебя, Бри.
Она потянулась и нежно погладила волосы Брианны. Девушка ответила ей ласковым взглядом.
— Я знаю, — сказала она. — Я думала об этом, пока читала, — пыталась увидеть его, понимаешь? — Она остановилась и прокашлялась, словно у нее вдруг застрял комок в горле. — Представила его себе скрывающимся в пустоши среди вереска: он прячется, а солнце отсвечивает от его волос. Ты говоришь, что он был изгнанником; мне подумалось… я просто подумала, что он наверняка очень хорошо умел… прятаться. Ну, от людей, которые хотели его убить, — тихо закончила девушка уже без прежней уверенности.
— Верно! — торопливо подтвердил Роджер, чтобы рассеять тень в глазах Брианны. — Это прекрасная догадка, но, наверное, мы сможем сказать точнее, если еще немного поработаем. Если найдем на карте этот Скачущий Бочонок…
— Ты что, за дурочку меня принимаешь? — обиженно буркнула Брианна. — Я об этом подумала. — Тень в глазах исчезла, вместо нее появилось выражение самодовольства. — Потому–то я так припозднилась: заставила библиотекаря вытащить все карты горной Шотландии, какие у них есть.
Она достала из стопки еще одну фотокопию и торжествующе ткнула пальцем в точку ближе к верхнему краю.
— Видите? Этот холм такой крохотный, что на большинстве карт его не обозначают, но на этой он есть. Вон там деревушка Брох–Мордха, которая, как говорила мама, неподалеку от усадьбы Лаллиброх, а вот холм.
Ее палец сдвинулся на четверть дюйма, указав на карте микроскопическую отметку.
— Видите? — повторила девушка. — Он вернулся в свое поместье Лаллиброх, где и скрывался.
— Не имея лупы, я поверю на слово, что тут написано «Скачущий Бочонок», — сказал, выпрямившись, Роджер и улыбнулся Брианне. — Ну, поздравляю. Похоже, ты нашла его, пусть и так далеко.
Брианна улыбнулась, но ее глаза подозрительно блестели.
— Ага, — тихо произнесла она, слегка прикоснувшись пальцем к двум листкам. — Это мой отец.
Клэр сжала руку дочери.
— Приятно видеть, что ты унаследовала не только волосы отца, но и сообразительность матери, — сказала она с улыбкой. — Пойдем и отпразднуем твое открытие за приготовленным Фионой ужином.
— Хорошая работа, — сказал Роджер Брианне, когда они вслед за Клэр направились к столовой. Его рука легко лежала на ее талии. — Тебе есть чем гордиться.
— Спасибо, — отозвалась она с улыбкой, но почти сразу к ней вернулась задумчивость.
— Что с тобой? — тихо спросил Роджер, остановившись в холле. — Что–то случилось?
— Нет, в общем, нет.
Она повернулась к нему, и он увидел, что между рыжими бровями залегла маленькая морщинка.
— Только… я задумалась, попыталась представить… Как ты думаешь, каково это было для него? Жить в пещере на протяжении семи лет? И что стало с ним потом?
Движимый порывом, Роджер наклонился вперед и коснулся этой милой морщинки поцелуем.
— Не знаю, дорогая, — сказал он. — Но возможно, мы это выясним.
Часть вторая
ЛАЛЛИБРОХ
Глава 4
СЕРАЯ ШЛЯПА
Лаллиброх, ноябрь 1752 года
Раз в месяц, когда кто–то из парнишек говорил ему, что это безопасно, он спускался в дом, чтобы побриться. Всегда по ночам, крадучись в темноте, как лис. Риск оставался, но бритье казалось ему необходимым, чтобы вконец не одичать, — оно являло собой символ продолжающейся связи с цивилизацией.
Словно тень, он проскальзывал в дверь кухни, где его встречала улыбка Айена или поцелуй сестры и начиналось таинство преображения. Таз с горячей водой стоял наготове, только что правленая бритва лежала на столе вместе с тем, чему предстояло послужить мылом для бритья. Иногда, когда кузен Джаред присылал посылку из Франции, это было настоящее мыло, чаще же полуобработанный щелоком жир, щипавший глаза.
Ощущение начала преображения приходило с первыми ароматами кухни — дразнящими, насыщенными и не имеющими ничего общего со ставшими привычными, разносимыми ветром запахами болота и леса, однако лишь по завершении ритуала бритья он снова начинал в полной мере чувствовать себя человеком.
