Она подумала, что своей стройной, подтянутой фигурой этот красивый молодой человек обязан постоянному пребыванию в седле.
Однако одет он был, как и вчера, с некоторой небрежностью.
Рубашка — чистая, но снова вместо галстука на шее повязан только шелковый платок.
Хорошо скроенные бриджи были немного потерты, но все остальное, включая ботинки, мог бы носить и ее отец.
«Уверена, что он — джентльмен, который попал в трудные обстоятельства, — подумала Мена. — Должно быть, очень тяжело объезжать чужих лошадей, в то время как хотелось бы заниматься своими собственными».
Призрак покорно ждал, пока Линдон подойдет к нему.
Он освободил поводья, затем повернулся и подсадил Мену в седло.
На мгновение их лица оказались на одном уровне.
Когда она заглянула в его серые глаза, то почувствовала странное ощущение там, где, как она полагала, располагалось ее сердце.
Но в следующее мгновение она уже была в седле.
А несколькими секундами позже они уже ехали через лес, и Линдон прокладывал путь.
Потом они мчались по полям до тех пор, пока Мена обеспокоенно не сказала ему, что, по всей видимости, ей следовало бы возвратиться в замок.
— Я могу потребоваться госпоже Мэнсфорд, и к тому же мой ленч будет принесен наверх рано, ведь в замке множество гостей.
— Вы едите отдельно? — удивленно спросил Линдон.
— Да, в небольшой гостиной, прилегающей к спальне госпожи Мэнсфорд.
— Почему вы не спускаетесь вниз в столовую? — поинтересовался молодой человек.
— Я — компаньонка, не гостья.
— Это не ответ, — парировал он. — Гувернантки едят в столовой — во всяком случае, во время ленча, — почему же компаньонка не может?
Мена не знала, что ему ответить. Не было и речи о том, чтобы объяснить происходящее нежеланием Алоиз представлять свою сестру.
— Я вполне счастлива там, где я есть, — ответила она, поскольку он ждал ответа.
— Что ж, поскольку вы едите в одиночестве, — сказал он, — у меня есть предложение.
Они ехали рядом, и Мена повернулась к нему лицом.
— Какое?
— Когда госпожа Мэнсфорд пойдет обедать сегодня вечером, вы отправитесь на обед со мной.
Пораженная Мена взглянула на него.
— Как… могу я?..
— Достаточно просто. Мы отправимся в одно место недалеко отсюда, а я постараюсь возместить вам то, что вас не включили в число глупцов, жующих и пьющих в столовой замка!
Его манера говорить рассмешила Мену.
— Я вполне счастлива там… наверху с… книгой.
— И вы полагаете, такой обед будет лучше, чем в моем обществе?
— Нет… конечно, нет… но мне приходится… мне положено так поступать!
— Не существует никакого «приходится» или «положено» в данном случае, — сказал он. — Мне хочется пообедать с вами и поговорить без оглядки на часы.
Мена колебалась, потом она спросила себя, что было причиной ее сомнений.
И ее мать, и Алоиз пришли бы в ужас, если бы узнали обо всем происходящем.
Но она была уверена, что отец понял бы ее.
Как бы низко ни было его положение в обществе, Линдон был начитан и образован.
А за прошедший год ей так отчаянно не хватало разговоров на интеллектуальные темы, которыми она наслаждалось, пока был жив отец.
Она надеялась, что беседа с Линдоном принесет ей истинную радость.
Ей всем сердцем хотелось иметь возможность поговорить с ним о Греции или о других странах, где он побывал.
В понедельник они с матерью возвратятся домой.
Она обожала свою мать, но была не в состоянии разговаривать с ней на любые отвлеченные темы.
Или даже обсуждать что-нибудь, что взволновало ее в прочитанной книге.
Ей казалось, что по возвращении домой мама снова станет безвольной и вялой.
Будет очень сложно пробудить ее от летаргии.
Никто не смог бы понять, как уныло и тоскливо они провели весь прошлый год.
И она приняла решение.
— Если вы… действительно хотите… пригласить меня, было бы восхитительно… пообедать… с вами… к тому же отправиться туда… верхом.
— Так мы и поступим. Вы легко найдете меня в загоне, где так внезапно появились вчера. Там никого не будет в этот час.
— Тогда я приду сразу же, как только все спустятся на обед.
На его лице отразилось удовлетворение. Тогда она спросила немного наивно:
— А… вы не думаете, что я поступаю… неправильно? Как-никак я не буду… меня никто не будет сопровождать.
В тот момент Мена забыла, что предполагалось, будто она — независимая и самостоятельная молодая женщина, которая сама зарабатывает на жизнь и отвечает за себя.
— Я обещаю вам, — ответил Линдон весьма серьезно, — что приведу двух лошадей достаточно солидного возраста, которые вполне подойдут для роли сопровождающих вас особ с той самой минуты, как вы покинете замок, и до тех пор, пока вы не вернетесь!
Мена радостно рассмеялась:
— Я уже вижу, как они мотают головами, если я веду себя ужасно, и, конечно, упрекают вас за то, что вы спровоцировали меня на… проказы!
— Я буду вести себя предельно деликатно и с соблюдением всех приличий, — пообещал Линдон.
Возвращались они галопом по той же дороге, и солнце казалось им ослепительным.
Госпожа Мэнсфорд рассказала дочери, как хорошо она провела этот восхитительный день.
— Ты должна увидеть питомник лекарственных трав, моя дорогая, — сказала она. — Когда я осматривала его, мне было так стыдно, что я столько времени пренебрегала нашим.
— Мы займемся прополкой, как только вернемся, мама. А что еще вы видели?
— Орхидеи! Как те, что я обычно носила в волосах, только они куда более роскошные и очень редкие. А персики в специальной теплице уже почти созрели!
Мена подумала, что ей еще так много всего надо бы узнать и увидеть, прежде чем они оставят замок.
Однако это может стать все менее выполнимым, если она будет проводить все свое свободное время с Линдоном и лошадьми.
Ее мать явно была очарована парком и садами.
Она даже не спросила Мену, чем та занималась все это время.
— Днем, — продолжала госпожа Мэнсфорд, — большинство гостей поехали на прогулку.
— И с кем поехали вы, мама? — спросила Мена.
— Герцог взял меня с собой в очень удобный фаэтон, а Алоиз была с двумя молодыми людьми, которые, на мой взгляд, явно увлечены ею.
— Вы не думаете, что она рассчитывала на общество… герцога?
Госпожа Мэнсфорд в ужасе посмотрела на дочь:
— Я даже и не подумала об этом! Я поступила неправильно, полностью завладев вниманием герцога?
— Нет-нет, конечно, нет, — поспешила успокоить ее Мена. — Вы приехали сюда, потому что он хотел видеть вас, и он очень умно поступает, выясняя таким образом все, что он хочет знать о вас.
