Читаем без скачивания Тайна лорда Моргана - Галина Львовна Романова

Дама Маска, прекрасная в воздушном одеянии, которое меняло оттенки в зависимости от того, что делала его владелица, поднялась к помосту с котлом. Дама Лилита, как представитель магии начал, щелчком пальца зажгла огонь, и Маска, вскинув увешанные браслетами руки, вдохновенно…

Завыла!

Вопль был такой пронзительный и страшный, что не только дети — взрослые отпрянули от помоста. Маска застыла с поднятыми руками и запрокинутой головой — и вдруг завизжала что было силы, показывая куда-то вверх.

Мы тоже запрокинули головы. Под потолком, примостившись на лепном карнизе, сидела баньши и вдохновенно орала, раскачиваясь в такт своим воплям. Все знали, что она живет в самой старой башне замка, но впервые за долгое время баньши решила нарушить свое уединение.

— Смерть! Смерть! Он пришел сеять смерть! — вопила она в промежутках между завываниями. — Он пришел сеять смерть! И теперь все умрут! Будет только смерть! И ничего больше! Смерть! Смерть!

А потом случилось то, что не случалось на Самхейн, наверное, никогда.

Зал погрузился во тьму. То есть полную и абсолютную. Позже, когда глаза немного привыкли, стали заметны серые пятна окон и на их фоне силуэты людей, но тогда…

Крики, визг, плач девчонок, ругань и обрывки заклинаний, сопровождаемые вспышками тут же гаснущего света. У какого-то умника в руках сработала петарда, и к шуму примешались крики боли. Послышались голоса учителей, пытавшихся навести порядок. Сирена громко начитывала вису, призывая огонь вернуться, но ее голос заглушался шумом толпы и воплями баньши, которые перекрыл жуткий грохот и треск.

Я тоже рванулся куда-то, потому что стоять на одном месте было еще страшнее, но в этот миг чья-то холодная рука схватила меня за запястье, и в лицо взглянули два белых глаза.

— Нет! — завопил я не своим голосом. — Пусти!

Похититель, кто бы он ни был, тут же разжал руки и в тот же миг появился свет. Бледно-желтым огнем одна за другой загорались тыквы-головы, озаряя зал и взъерошенную толпу мягким светом. Понемногу приходя в себя, мы озирались, силясь отыскать виновника происходящего, но все было забыто, когда обернулись на помост.

Огромный котел был перевернут и лежал на боку. Костер под ним залила какая-то подозрительная жидкость, похожая на шампунь, а все содержимое котла разбрызгано по полу и одежде тех, кто случайно оказался рядом. Самхейн был сорван.

На другое утро всех привидений вызвали в кабинет директора.

И здесь позвольте мне сделать паузу и сказать два слова об этих обитателях замка..

С Нетопырем Малютой Скуратовым, маленькой летучей мышью с большими амбициями, я уже успел познакомиться. Как и с Прилежным Учеником. Это были одни из самых безобидных привидений школы. Кроме них был Неугомонный Строитель — волот, который спроектировал этот замок в незапамятные времена, но когда строительство было закончено, заявил, что его творение нуждается в серьезной доработке и он должен во что бы то ни стало довести замок до совершенства. Волот столь рьяно взялся за дело, что до сих пор, почти две тысячи лет спустя, из подвалов еще доносятся удары его кирки и слышатся приказы, которые он отдает «бригаде рабочих». Если любопытный ученик застукает Неугомонного Строителя за его делом, тот заставляет невольного помощника таскать камни, класть раствор и расписывать стены фресками. Причем отделаться от него можно только единственной фразой: «Назовите, пожалуйста, размер моей пенсии».

Четвертым привидением замка был Сумасшедший Проповедник. Когда-то монах из простых смертных случайно попал в Школу МИФ, возмутился «козням дьявола», что творятся тут, и принялся обличать и бичевать колдовство. Чем и занимается до сих пор. Его любимое занятие — подкараулить одинокого студента и начать читать ему мораль на тему: «Уж лучше убивать и грабить, чем колдовать и ворожить». Избавиться от него можно, если пообещать уйти в монастырь.

По сравнению с ним двое других призраков были образцами добродетели и общительности. Одним был Оживающий Доспех — рыцарь, который время от времени испытывал жгучее желание либо сразиться с драконом, либо приручить единорога для своей дамы сердца. На первом этаже стояли рыцарские доспехи всех времен и народов, от ассирийских пехотинцев второго тысячелетия до нашей эры до тирольской пехоты конца уже нашего шестнадцатого столетия. Дух рыцаря вселялся во все по очереди, но предпочтение отдавал все-таки коллекции из Германии, откуда при жизни и был родом. Как он попал в Школу МИФ, оставалось тайной.

Другой была Студентка-Неудачница. Девушка в школьной форме старого образца — длинное глухое платье конца девятнадцатого века, — вечно заплаканная, бесконечно жаловалась на то, что отстает по всем предметам. Ее любимым занятием было перебирать, какие кары обрушатся на ее бедную голову, если выяснится, что она опять не сдала экзамен. Особенно боялись ее накануне сессии, потому что тот ученик, к которому Студентка прицеплялась с расспросами, обязательно проваливался на экзамене.

Была еще парочка духов, которые показывались из своих склепов раз или два в год, да и то ненадолго. Вся эта компания была шумной, но довольно мирной — по сравнению с Закладной Жертвой.

Когда начинали строить замок МИФ, в его основание замуровали живого человека, чей неуспокоенный дух был призван хранить замок от разрушений. Мужчина это был или женщина, старик или ребенок — неизвестно, ибо всякий, кто встречался с Закладной Жертвой, терял память. Правда, ее потом удавалось вернуть, но подробности страшной встречи никто никогда не вспоминал.

И вот все они — за исключением Закладной Жертвы — стояли на ковре в учительской перед нашим начальством. Оба завуча, Берегиня и дама Морана, замерли по обе стороны от мессира Леонарда, восседавшего на своем широком кресле по-собачьи. Студентка-Неудачница горько плакала и умоляла дать ей шанс пересдать экзамены осенью. Прилежный Ученик тискал блокнотик и нервничал — вот-вот должны начаться занятия, на которые нельзя опаздывать. Оживающий Доспех — на сей раз в русской кольчуге — тряс булавой и грозил надавать поганым монголам по шее и сусалам. Неугомонный Строитель озирался и качал головой — он уже нашел недоделки и жаждал их исправить. А Сумасшедший Проповедник махал крестом и ругал магию такими словами, за которые испанские инквизиторы сожгли бы на костре его самого.

Наконец мессир Леонард притопнул копытом по обивке кресла.

— Я вызвал вас сюда, чтобы задать всего один вопрос, — проблеял он. — Зачем вам понадобилось срывать праздник Самхейн?

— Это не я! — заголосила Студентка. — Я не хотела! На Самхейн нет занятий…