— Ты же знаешь, что это не так.
И, взбежав по лестнице, скрылась в своей комнате.
Я находилась в ванной, когда услышала, как дверь моей спальни открылась.
— Кто там? — крикнула я, и через секунду в ванную вошла Анжела. Она была бледна, в ее глазах стояли слезы.
— Анжела! — воскликнула я. — Что случилось?
— О Лин! — проговорила она. — Ты даже представить не можешь, что случилось. Я понимаю, что не должна морочить тебе голову своими проблемами, но мне больше некому рассказать. Возможно, Дуглас уедет в Палестину. Это еще не официально, но они вполне допускают, что их полк могут туда послать.
— О, дорогая моя, — сказала я. — Мне ужасно жаль.
— Я не переживу этого, Лин, просто не вынесу. — Анжела опустилась на стул и закрыла лицо руками. — Только он делает мою жизнь стоящей, только благодаря ему я еще не попала в сумасшедший дом, не наложила на себя руки.
— Анжела! — вскричала я. — Не смей так говорить!
— Ты даже не представляешь, что за жизнь у меня здесь, — сказала она, — насколько моя жизнь убога и смертельно скучна. Ты видела Генри — теперь ты можешь понять, каково мне с ним, — и так день за днем, год за годом?
— Он любит тебя, — заметила я.
— О, теперь любит, — презрительно проговорила Анжела.
— Что ты имеешь в виду под этим «теперь»? — спросила я.
— Именно то, что сказала, — ответила она. — Когда я выходила за него замуж, он был на седьмом небе от того, что ему удалось заключить выгодную в социальном плане сделку. Он нуждался в жене-аристократке, которая хорошо смотрелась бы во главе стола и у которой были бы безупречные общественные связи. Он все это получил. Он мурлыкал, как кот, которому дали миску сметаны. Мне было всего девятнадцать — столько же, сколько тебе сейчас, Лин, — но меня не так-то просто было обдурить. Я часто наблюдала, как Генри смакует мой титул, с каким наслаждением он рассказывает обо мне и, особенно, о папе с мамой — как будто они какие-то музейные экспонаты. Думаю, со стороны это выглядело смешно, но для меня было невыносимо его слушать, я сгорала от стыда. Он просмотрел все записи о Мейсфилде и семейные хроники и никогда не забывал в разговоре упомянуть почерпнутые там факты. Я обычно ждала фраз, которые начинались словами «Мой тесть, лорд Мейсфилд…», или «Предок моей жены…», или «Это как раз напомнило мне о случае, произошедшем у Шербруков…» Меня тошнило от этого. Потом я решила, что буду наслаждаться жизнью: если Генри получил то, о чем мечтал, то почему бы и мне не добиться того же?
Думаю, когда я стала возбуждать интерес окружающих и сама начала обращать внимание на других мужчин, он понял, что я обладаю и другими достоинствами, кроме целой страницы, отведенной моей семье в книге пэров Берка. Он увидел во мне женщину, Лин. И влюбился в меня. Это смешно, во всяком случае, до сих пор я пыталась над этим смеяться — но теперь, если Дуглас уедет, я сомневаюсь, что это у меня получится.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я уйду от Генри, — твердо заявила Анжела.
— Как ты можешь! — запротестовала я. — Подумай о родителях, они страшно расстроятся. Подумай о своих детях. Разве они для тебя ничего не значат, Анжела?
На мгновение ее лицо смягчилось.
— В младенчестве они были ужасно забавны, — ответила она, — но теперь, взрослея, они становятся похожими на Генри.
Я вылезла из ванной и завернулась в розовую простыню.
— Послушай, Анжела, — сказала я. — Я не хочу показаться тебе нахальной, но ответь мне: ты когда-нибудь пыталась объясниться с Генри? Ты хоть раз разговаривала с ним, просила его не говорить о тебе в такой форме, умерить свой снобизм, перестать хвастаться своими деньгами?
— А зачем? — вопросом на вопрос ответила Анжела. — Если бы я пошла на это, то лишний раз нарвалась бы на грубость с его стороны. До сих пор нам удавалось ладить только благодаря тому, что мы старались сохранять как можно более официальные отношения друг с другом.
— Мне кажется, это страшно глупо, — убежденно заявила я.
— Глупо? — переспросила Анжела.
Я кивнула.
— Да. Ты ведь не попыталась изменить его, ты приняла его таким, каким его сделала эта жуткая мамаша. Вместо того чтобы перевоспитывать его, ты сидишь и возмущаешься им.
— Возможно, ты права, — пожав плечами, согласилась Анжела. — Но сейчас это уже не имеет значения. Я люблю Дугласа, Лин. Я хочу выйти за него замуж.
— Ты не можешь, — сказала я. — Ты уже замужем.
— Тысячи людей разводятся, — запротестовала она.
— А кроме того, — продолжала я, решив действовать напрямик, — он тебе не подходит.
— Как, он тебе не нравится? — резко спросила Анжела.
— Да нет, нравится, — ответила я, — но разве ты, Анжела, не понимаешь, что ты влюблена в него только потому, что он — полная противоположность Генри? Он джентльмен, у него привлекательная внешность — но в голове гуляет ветер.
— С чего ты взяла? — рассердилась Анжела.
— Не злись, — попросила я. — Ты хотела узнать мое мнение, Анжела, и я честно отвечаю тебе. Скажи мне откровенно, у вас с ним есть хоть что-нибудь общее? Расскажи мне, какие вопросы вы обсуждаете, о чем спорите, за исключением, естественно, вас самих и вашей любви? Дуглас читает книги? Он когда-нибудь проявлял твердость в каком-либо вопросе? Если да, то почему мне ни разу не довелось увидеть, как она проявляется!
Я основывалась только на своих догадках, у меня не было полной уверенности, что дело обстоит именно так. Однако я успела хорошо узнать Дугласа Ормонда, чтобы понять, что если у него и были мозги, то он это очень тщательно скрывал. Мне он казался еще большим занудой, чем Генри, но я видела, что Анжела, околдованная его внешностью и приятным обхождением, была вполне удовлетворена тем, что находилось на поверхности. Внутренний голос подсказывал мне, что единственная возможность помочь Анжеле — заставить ее почувствовать себя выше Дугласа. Удивительно, как легко многие женщины поддаются на лесть. Я уяснила для себя этот факт еще дома, и опыт, почерпнутый мной в глухой деревне, сослужил мне сейчас хорошую службу.
— Ты умна, Анжела, — продолжала я. — Очень умна. Посмотри на себя, взгляни на свой дом, на своих знакомых, на то, что ты сделала своими руками. Конечно, деньги Генри помогли, но ведь все было достигнуто благодаря твоему вкусу, твоему чутью на хорошее и плохое. Сравни с собой мать Генри — и ты поймешь, что не только в деньгах дело. Ты сама построила свою жизнь, завоевала положение в обществе, хотя тебе и было трудно. Ты не можешь все это бросить, даже ради Дугласа Ормонда. Если ты это сделаешь, ты меня страшно разочаруешь.
Анжела вытерла слезы и посмотрела на меня.
— Пусть Дуглас и мало читает, — сказала она, — но я люблю его, Лин, я на самом деле люблю его.
