Читаем без скачивания Азиатский рецепт - Кристофер Мур

– Этот человек – полицейский, – объявил Дювел. – Вы же не хотите, чтобы полицейский умер от сердечного приступа у вас в коридоре?

Он сунул медсестре еще тысячу батов. Та тотчас изменила свое отношение к Джеральду, словно недоумевая: «Что же вы не предупредили, что у вашего друга могущественный покровитель?» Деньги передать куда проще, не нужно думать и напрягаться. Согласно ее нравственным нормам, полицейским нельзя проскальзывать в больницу и стращать бейджем, особенно если тысяча батов уже заплачена.

Появились санитарки. Джеральда и Тодда, в больничной документации обозначенных как отец и сын, коридором повезли в операционную. Отцы постоянно колют сыновей ножами из-за денег. Семейная ссора показалась тайцам вполне естественной – в итоге у одного ножевое ранение, у другого сердечный приступ. Родственные отношения, приписанные двум пострадавшим в приемном отделении, помогли лучше взятки. Теперь эти фаранги вызвали нужный эмоциональный отклик, и, словно по мановению волшебной палочки, Джеральд переместился в начало списка и теперь стремительно приближался к получению нового рецепта на демерол.

Все, что нужно, Дювел сделал. Он огляделся по сторонам, гадая, сколько женщин исчезли из жизни Тодда и даже не попрощались.

Домой Дювел вернулся в шестом часу утра, смертельно уставший. Режим дня наркоторговца – и это после спасения владельца бара, которого пырнула ножом психически неуравновешенная жена, и матери, которая решила познакомиться с паттайскими барами. Дювел заглянул в комнату Уайпорн: та крепко спала. Как правило, в кресле отдыхала сиделка: на коленях комиксы, на подбородке струйка слюны. Увы, сейчас они обходились без сиделки, и Уайпорн спала без присмотра.

Дювел не включил свет – прошел к себе в комнату, лег на кровать и вгляделся во тьму. Мимо пронесся мотоцикл. Дювел отрешился от рева. Он сделал вдох, скрестил руки за головой и расслабился. День получился тяжелый. Лазать по задворкам чужой души весьма утомительно. У наркомана на задворках свет и море игл, трубок, сигаретной бумаги, бульбуляторов, таблеток и пузырьков от них. У шлюхи на задворках сознания банкоматы, только пин-коды она позабыла. У матери Дювела там пустой чердак, из которого люк ведет на другой пустой чердак, как на литографии Эшера[13].

Дювел заснул и очутился на задворках своего сознания. Там в самом разгаре был сеанс «мыльного» массажа. Между столиками прохаживались женщины – типичные модели «Викториас Сикрет»[14] с номерами на купальниках. По другую сторону стеклянной витрины сидел отец. Лица моделей выглядели знакомыми. На каждой из этих женщин отец был женат. Неожиданно одна модель пырнула отца ножом. В больнице отец улыбался: доктор вводил ему демерол внутривенно. Улыбка показалась Дювелу заговорщицкой. Отец словно нашептывал: «Видишь, чтобы получить дозу, даже сердечный приступ изображать не пришлось».

В чужую жизнь просто так не сунешься – нужно платить. Вопрос в том, сколько и каким образом – в рассрочку или крупным единовременным платежом. Дювел по опыту знал, что стоимость оглоушит, как огромный метеорит, а небо надолго затянет грозовыми облаками. Вместе с приближением сна он чувствовал тоску, точно смотрел вверх из глубины кратера. Дювел привык к глубине: всю жизнь выползал из одного кратера, сбивался с пути и сваливался в соседний кратер.

Глава 07

Пиво доказывает, что Господь нас любит и хочет видеть счастливыми.

Суббота, за четыре дня до высадки десанта.

Субботнее утро уступало свои права дню, Дювел еще спал, когда возле виллы притормозил фургон службы доставки. Двое мужчин выгрузили бочонок пива и нажали кнопку звонка. Уайпорн полола лужайку, но встала и проворно открыла ворота.

– Вы хун Уайпорн? – спросил один из мужчин.

Та кивнула.

– Этот бочонок для вас. Распишитесь здесь.

– Сегодня среда?

– Нет, суббота.

– Хвала богам! – воскликнула Уайпорн, закрывая ворота за молодыми людьми.

Она поставила бочонок на лужайку и вгляделась в него. Буквально минуту назад Уайпорн беседовала с садовым духом о том, как они оба стосковались по пиву. Она подняла голову и почувствовала, что на нее кто-то смотрел. Ким Ханг – вот кто стоял у окна.

– Сейчас спущусь. Подожди меня!

После девяти стежков, вливания трех пинт крови, четырех уколов, рентгена и сцинтиграфии, проведенных ночью пятницы и утром субботы, Тодда выписали. Алиса-таки разыскала его, примчалась в больницу и оплатила счет, который в долларовом эквиваленте получился на тысячу. Расплатилась она наличными, выложила десять стодолларовых купюр, и каждую кассирша поднесла к ИК-лампе. Никто не жаловался, что у Алисы доллары – ведь можно неплохо навариться на обменном курсе.

Тодд водил пальцем по расшифровке счета. Перечень включал рецепт на демерол, четыре бутылки воды, два завтрака, два койко-места, услуги трех докторов, четырех медсестер, сердечные препараты. Ясно, счет составили и на него, и на Джеральда.

– Эй, тут не все мое, – сказал Тодд.

– Вы не заплатите за отца? – изумилась кассирша.

– Все уже оплачено, – вмешалась Алиса.

До оплаты счета персонал отказывался возвращать Тодду и Джеральду одежду, обувь, часы, бумажники. Пока кассирша проверяла, не фальшивые ли доллары, санитарка передавала Тодду личные вещи.

– Эта больница хуже сортира для гребаных адвокатов! – посетовал он.

Тодд смахивал на наркомана с картинки: налитые кровью глаза говорили сами за себя. Только погоды это не делало, потому что… Алиса владела им. Искореженное, заштопанное, напичканное наркопрепаратами тело она со всеми потрохами купила за штуку баксов. Не накладно, тем паче что она проследит, чтобы больничные расходы вычли из доли Тодда. Владимир выплатил аванс: вариантов не было, он считал, что без Тодда дело не провернуть. Тодд единственный в команде разбирался в оружии и в технических тонкостях. У Пива связи, у Владимира деньги, ну а Алиса через старую московскую подругу нашла вариант. Каждый из них был акционером склада, набитого оружием массового поражения.

В больнице Тодду открылась глубинная суть их отношений. Алиса приехала за ним в полной уверенности, что ранение ей на руку: благодаря ему она встала у руля и проявила себя как ответственный, не пасующий перед трудностями человек. Однако вместе с лучом надежды показалась угрожающе темная туча, готовая испортить им праздник. Во-первых, Тодд не мог двигаться, а во-вторых, накачался наркотиками, потому что в одной из бесед Джеральд по-отечески порекомендовал ему демерол. Они попали в одну палату, успели наговориться и, прежде чем наркотик подействовал, взлетели выше туч и облаков туда, где всегда праздник.

Тодд сгорбился на стуле и ждал рецептов. Алиса сидела рядом и курила, пока ей не объяснили, что в больницах не курят. Она раздавила бычок носком туфельки на высоком каблуке и посмотрела на Тодда. Выглядел он неважно. Он в состоянии работать, или с задуманным лучше повременить?

Задержка не понравится никому. В подготовку налета уже вложено слишком много времени, денег и связей. Алиса должна отказаться от планов, потому что Тодд получил перышко в живот? Ни за что! Владимир и спонсоров для операции нашел. Со спонсорами вечно беда: они свято верят, что деньги автоматически выводят их в командиры и гарантируют бо́льшую долю, чем у тех, кто выполняет тяжелую, грязную работу.

Зазвонил сотовый. Алиса вытащила его из сумочки и включила связь.

– Это Владимир. Напрасно ты мне про Тодда не рассказала. Встречаемся в «Сентрал фестивал» через двадцать минут.

Конец связи.

Алиса выругалась на русском. Вспыльчивый, неразборчивый в средствах, не лишенный человечности – к Владимиру относились только два первых эпитета. Что до человечности, мало кто из Алисиных московских знакомых попадал под эту категорию. Каннибалы, рэкетиры, насильники, убийцы, олигархи – все они гордились полным отсутствием положительных человеческих качеств. Алису это отталкивало и одновременно привлекало.

Владимир не стал ждать ответа Алисы. Зачем, это ведь не просьба, а приказ. Владимир обеспечивал связь с потенциальным клиентом. Алисе не хотелось, чтобы операция застопоривалась. Затягивать военные операции, распылять ресурсы и затушевывать главную задачу – все это очень по-русски.

Алиса сотрудничала с Владимиром еще в рамках своей первой профессии – в его московском отеле она зарабатывала по три тысячи долларов за ночь. Когда Владимир понял, что Алиса – отличный организатор, владеет боевыми искусствами, ловко обращается с огнестрельным оружием и имеет амбиции размером с ядерный реактор, он решил привлечь ее к серьезной работе. Прежде ему и в голову не приходило, что девушку из элитной службы эскорта можно использовать не по основному назначению.

О работе в Таиланде Владимир поведал Алисе в Москве, во время совместного шопинга. Тогда в лучших подпольных бутиках города Алиса купила сапоги, белье, несколько платьев, сотовые, два девятимиллиметровых пистолета и новые часы. Так Владимир показал свою щедрость.