ведомства и Царя, — низко киваю. — Но мне нужно время подумать. Никогда не предполагал, что мне выпадет такая возможность. Соответственно, поэтому и не анализировал ее.
— Хорошо, — с улыбкой отвечает Мария и сует руку во внутренний карман пиджака. — Я буду ждать твоего звонка. Вот номер моего мобильника.
Забираю визитку из ее наманикюренных пальчиков.
— Думаю, мы закончили, — как представительница дворянского сословия она отпускает меня. — Тимофеич, не останешься на минутку?
— Конечно, Машенька, — поднявшийся было Степан падает обратно на диван.
Уходя, я чувствую, что обсуждать эти двое будут не только общее прошлое, но и меня красивого. Будут делить шкурку бедного телепата. Неприятно и даже подбешивает. Интересный вопрос: кто еще прочитал рапорт Марии?
* * *
— Я проболталась, Тимофеич, — вздыхает Мария, виновато опустив голову. — Про Даниила. Не знала, что парень почти что твой пасынок. Поспешила. У меня долг висел, хотела его быстрее выплатить. В нашем с ними устном договоре как раз платой считались сведения о полезном уникуме.
— Кому сдала парня? — хмуро спрашивает Степан.
— Вороновы, — расстроенно сообщает подполковник, уже приготовившись к громкому ору.
— Кому⁈ Мать твою! Маша! — и царский охотник не изменяет своему резкому характеру. — Я для этого твою задницу спасал из турецкого плена! Чтобы ты молодых парней сдавала этим бесчестным живодерам⁈ Ты что творишь, дура!
— Прости, — мямлит покрасневшая контрразведчица. — Тимофеич, я не хотела. Вороновы сейчас в силе, не на вершине, конечно, но руки у них стали длинные и хваткие. Вот и меня поймали, как птичку.
— Почему как⁈ Птица и есть! Курица безмозглая ты, Маша! — бушует Степан, а потом резко замолкает и закидывает голову на спинку дивана. — Заинтересовались они Даней?
— Непонятно, — Мария поджимает губы. — Но долг зачли.
— Значит, да, — рука Степана мнет тканевую обивку дивана.
— Что будешь делать?
— Подождем. Вороновы, конечно, те еще засранцы, но они лишь средней руки дворяне. В столице толком о них не слышали, только в регионах. Посмотрим, с каким предложением они в итоге придут к Дане. И придут ли…
Оба молчат. Степан задумчиво, Мария — виновато, с расстроенным взглядом.
— Прости…
— Хватит извиняться, — отмахивается он. — Главное, больше не попадай в подобную задницу.
— Хорошо, обещаю… Я слышала, ты недавно поднялся, — смущенно произносит подполковник. — Организовал новый филиал. Как думаешь, вернут тебе титул?
— Не знаю, — хлопает ладонью по дивану царский охотник. — Зависит от того, перевесят ли в глазах начальства мои новые заслуги старые грехи.
— А сам хочешь?
— Раньше я бы сам отказался от дворянства. Сейчас, оно было бы полезно.
— Даниила хочешь обезопасить? — спрашивает Мария
— Да, с гербом ему будет проще посылать таких сволочей, как Вороновы, — кивает Степан и тут же морщится. — Хотя тут возникает другая проблема.
— Дворянские дуэли, — с пониманием произносит Мария. — Любой сможет его вызвать, и отказаться уже будет нельзя, иначе никто из дворян не согласится иметь с ним дела. А Данила, наверняка, не обучен дуэльному фехтованию, в отличие от его сверстников-дворян.
— Глядишь в корень, — вздыхает Степан.
— Думаешь, это того стоит?
— Думаю, да, — Степан отвечает почти сразу. — Но решать Дане.
* * *
Дом, милый дом. Наконец мы все вернулись в Будовск. Приехали на комфортабельном автобусе Соколовых. Желтый левиафан пронесся как бешеный бык, и странное дело, даже ямы не ощущались.
Затем были материнские объятия, поцелуи и, конечно же, вкусные ватрушки. Ну еще мокрое приветствие Шарика. Волкомедведь будто год со мной не виделся. Мало того, что всего меня излизал, так еще прыгал вокруг, как заведенный щенок, восторженно визжал, даже обоссался на радостях. Зато теперь Степану можно неделю не поливать газон. Это придомовое озеро не скоро высохнет.
Мама долго не хотела отпускать из объятий, обещала запереть в комнате, если я еще раз начну изображать из себя героя. Но притом гордилась сыном. Мокрые глаза аж горели. Ясно, что Степан рассказал ей, какие номера я отмачивал во время теракта.
Ну и снова завертелись школьные будни. Лена немного расстроилась из-за потери возможных баллов. Теперь нужно искать другие конференции, где бы приняли нашу работу. Не хотелось, чтобы наши труды пропали даром. В то же время грусть Лены с лихвой компенсировалась разбуженным Даром. Я заметил, что с течением времени она все больше становится похожа на Свету своей уверенностью и прямотой. Но что ее выгодно отличает от блондинки — это покладистость и послушание по отношению к своему парню.
По-прежнему я каждый день занимаюсь медитациями. За прошедшую неделю раз сходил на урок к Мозговику. За пирожными с чаем рассказал ему о пси-клинке. Он удивленно захлопал глазами:
— В вашем возрасте это поразительно!
— Да было бы чему радоваться, — я с грустью уминал чизкейк с малиной. — Я фехтую не лучше обезьяны с палкой. Как бы это исправить?
— А почему вы не сходите в фехтовальную школу? — удивился телепат.
— И правда, почему? — удивился я следом. — Спасибо, Георг! Не зря я к вам хожу на уроки!
В ответ он пробурчал, что хотел бы так же полезно учить меня телепатии.
А вообще фехтование — вещь нужная. Еще потому что дворяне постоянно дуэлятся на мечах и саблях. Поэтому мне, как будущему дворянину — а кто-то разве сомневается в этом? — полезно поучиться клинковому бою.
— Итак, теперь мы все пробужденные, — замечает Камила за обедом, глянув на Лену. — Елена нас догнала. Теперь после уроков можем и медитировать все вместе. Как считаете?
Каверзный вопрос. Мне-то вообще по барабану с кем медитировать, и один могу посидеть. Но для друзей пси-волн не жалко. Но вот в чем дело — комната, выделенная нам под послешкольные медитации не резиновая. Вообще, раньше там находился клуб литературы, но последние участники выпустились в прошлом году.
— Нацелилась на пси-волны Дани? — фыркает Света.
— Зачем сразу искать корыстные мотивы? Мы же все с вами друзья, — ослепительно улыбается брюнетка. — Почему бы не проводить больше времени вместе?
Кое с чем не поспорить. Пережитое в Перми нас, правда, сдружило. Даже Предякин почти не огрызается, хоть по-прежнему обедает со своими «шестерками» и с нами редко разговаривает.
Гриша оценивающе оглядывает Камилу сверху донизу. И увиденное ему явно нравится.
— Я не против. — Еще бы он был против, хе. — Но тогда надо искать другое помещение. А это проблема. Больше свободных комнат в школе нет. Ездить к кому-то из нас это затруднительно и долго.
— Поэтому оставляем, как есть, — торжествует Света. — Мы с Гришей и Даней медитируем в школьном клубе. Лена потребляет усиленные пси-волны, когда остается наедине со своим парнем. А Камила получает свою заслуженную дозу в столовой.
Звучит, конечно, как чистая провокация. Все друзья, не только Камила, получают мои пси-волны в столовой.
— Хм, я найду помещение, — спокойно реагирует брюнетка и смотрит прямо в глаза блондинке. — Если, конечно, это единственная проблема.
Света молчит, сверкая глазками. Других причин ей и не найти. А я примирительно поднимаю руку.
— Единственная. Кстати, сегодня я не смогу быть на медитации, так что Камила можешь позаниматься вместе с ребятами вместо меня, чтобы привыкнуть к их фону, — улыбаюсь. — А им к твоему.
Блондинка и брюнетка переглядываются, как кошка с собакой. И почти сразу звучат протестующие девичьи голоса:
— Да не надо.
— Не стоит сегодня.
Я усмехаюсь и с ленцой произношу так же аргументированно:
— Надо. И стоит.
Молчание. Эти две мордашки надо видеть. Возмущенные, недовольные, но не знающие, что сказать против, хотя нет, может, и знающие, отмазку найти не проблема, но ведь я сразу просеку причину и это может потом аукнуться им.
Зато лицо Гриши довольное. Щелки-глаза светятся предвкушением. Казах сегодня будет как кот в сметане. Лена же из всех сил сдерживает улыбку.
Потом уже, после школы, на остановке, когда мы наедине с моей девушкой ждем автобус, она задорно ухмыляется, прильнув ближе ко мне:
— Падишах сказал своё слово — и гарем покорно принял волю светлейшего.
— Перестань, — смеюсь я, коснувшись ладонью ее мягкой щеки. — Уж кому-кому, но мне точно не надо такого счастья, как гарем из цапающихся дворянок. Но спросить ты хотела что-то другое?
В глазах моей девушки вспыхивает сильное смятение, словно та уже долгое время хаотично над чем-то размышляла, а теперь решилась выплеснуть это.
— На тебя заглядываются многие барышни, уже давно. А после теракта даже Камила ластится к тебе, как кошка по весне, вопреки своему гордому характеру, — с тревогой в голосе произносит Лена. — Девушка она впечатляющая: красивая, влиятельная,
