Александр представил себе сто гектар «виктории». Рая тоже представила, и оба поняли, что это нереально. Во-первых, просто не успеют собрать, значит, нужен будет наемный труд. А где взять столько наемников на временную работу? Во-вторых, птицы склюют весь урожай. В огороде в сезон созревания ягод постоянно дежурили дети и несколько кошек. Им приходилось бегать и отгонять прожорливых дроздов от грядок. Никакими пугалами эту проблему решить было невозможно. Где ж набегаешься по ста гектарам?
В общем, стало ясно, что идея с «викторией» не стоит даже обсуждения. Нужно что-то другое.
— Может, картошку или морковку посадить? — робко предложил Александр.
— Ты будешь заниматься фермерством? — спросила Рая. — Это надо будет технику закупать, посевной материал. А потом это все сбыть надо. Нам же из теплых краев это все везут, и цены у них смешные, по сравнению с нашими затратами. Опять же рабочих надо нанимать…
Александр застонал. Очевидно, что любой бизнес, какой бы перспективный он ни был, потребует от организатора полной отдачи. Александр понимал, что он не хочет быть фермером, не желает заниматься сельским хозяйством в промышленных объемах даже ради спасения своей деревни.
— А может быть, пасеку? — предложила Рая.
Александр ничего не ответил, махнул рукой, встал и пошел к себе.
Он сидел на крыльце своего маленького домика и чувствовал себя предателем. Логически это чувство он себе объяснить не мог, но голос совести навязчиво твердил ему, что именно из-за него, из-за его лени гибнет деревня. Он должен принести себя в жертву и стать фермером! Он должен… но он не хочет! Что делать?
Эх! Был бы жив дед! Он обязательно что-нибудь придумал бы. Но даже если бы и не придумал, то все равно… От него всегда исходило какое-то спокойствие и уверенность в том, что «Бог нас без подмоги не оставит». Он часто повторял эту фразу. Хотя иногда он говорил и прямо противоположное.
Александр вспомнил тот солнечный летний день, когда они с мамой впервые приехали к деду Ефиму. Мама всю дорогу в поезде плакала, а на вопросы маленького Саши отвечала, что это она вспотела, потому что жарко. Саша был еще в том возрасте, когда взрослым, а особенно маме, верят безоговорочно. Он смотрел вокруг и не мог понять, почему никому не жарко, и только из маминых глаз текут ручьи. Ему казалось, что мама все-таки плачет…
Пока Саня с дороги угощался козьим молоком с хлебом и медом, мама, всхлипывая, рассказывала что-то деду Ефиму в соседней комнате. Дед слушал, иногда спокойно задавая какие-то вопросы, иногда так же спокойно отвечая. Вдруг мама громко воскликнула:
— Да как же вы можете быть таким спокойным?! Ведь это же внук ваш!
— Так неужто ему легче станет, если я тут вместе с тобой реветь начну? — спокойно, но громко ответил дед. — Что случилось, того не исправить. Теперь только на Бога надежда. И ежели это в Его планах, то тут реви не реви, а смириться придется.
«Интересно, а что же тогда произошло? — подумал Александр. — Наверное, мама приехала к деду рассказать о болезни отца. Странно, почему дед не смог исцелить собственного внука?»
Александр отца почти не помнил. Он знал только, что папа тяжело заболел и умер в больнице. На все вопросы об отце мама отвечала всегда одинаково: «Да я его почти и не знала. Сначала он все время работал, даже поговорить со мной некогда было, а потом заболел и умер». Чем заболел, почему вдруг заболел, а главное, где его могила, Александр так и не смог выяснить.
В голове как заевшая пластинка звучал голос деда: «Ежели это в Его планах… ежели это в Его планах… ежели это в Его планах…» Александр встряхнул головой. «Как в планах Бога может быть страдание и боль?» — гневно спросил он деда. И ничего не услышал в ответ.
Все эти размышления, воспоминания и чувство собственного бессилия разозлили Александра. Он пошел в свой «спортзал» и избил «до полусмерти» автомобильное сиденье, исполняющее роль боксерской груши.
* * *
Когда совсем стемнело, Александр вышел за калитку и пошел по дороге в сторону кладбища. Ему непременно надо было встретиться с дедом, у него было к нему множество вопросов. Он шел по тропинке, настолько узкой, что иногда приходилось балансировать с помощью рук, как на канате. Александр знал, что если упадет или сойдет с этой светящейся ниточки-дорожки, то тут же провалится в зыбучий песок. Это не входило в его планы, поэтому каждый шаг он делал осторожно, взвешивая и проверяя любое движение. Стоило только подумать о чем-то негативно, как равновесие тут же терялось. Например, его возмущение по поводу столь неудобной дороги чуть не заставило его оступиться.
Переждав, пока успокоится сердце, он продолжил свой трудный путь. И вот терпение и осторожность наконец-то принесли свои плоды: он увидел знакомую оградку дедовой могилы. До нее оставалось каких-то десять метров. Александр обрадовался и ускорил шаг. Но вдруг светящаяся тропа закончилась. Александр едва успел затормозить, чтобы не свалиться по инерции в пропасть. Ближе нельзя, — понял он и начал звать деда. Голос не слушался, вместо крика из груди вырывался только сип, и дед, разумеется, никак не мог услышать его. Тогда Александр вспомнил про кристалл. Он выстроил лучи, зажег в груди солнце и молча позвал: «Дед! Мне нужна твоя помощь!» Эти слова прозвучали так, как будто их произнесли шепотом в микрофон в огромном зале. Вокруг все преобразилось. Во-первых, под ногами теперь была твердая почва, во-вторых, стало светло, а в-третьих, на скамейке перед ним сидел дед и, улыбаясь, приглашал присесть рядом. Александр сел, но все вопросы, которые он собирался задать, напрочь вылетели из головы. Так они и просидели, пока Александр не понял, что время свидания закончено и ему пора возвращаться.
— Ну, скажи! — взмолился Александр, когда образ деда уже начал растворяться. — Ты же знаешь!
— Ты тоже знаешь… — услышал он в ответ. — Ксанка знает. Найди ее! Вместе вы знаете во стократ больше.
Александр проснулся и сел. На безлунном небе сверкала огромная красная звезда. «Марс», — вспомнил Александр.
В купальскую ночь, когда они с Оксаной вышли, наконец, из леса, он встретил их своим алым взором.
— Вот это звездочка! — сказал тогда Александр.
— Это не звезда, а планета, — возразила Оксана. — Это Марс. Он сейчас находится в своем знаке, в Овне, и поэтому сила его огромна. Да к тому же он сейчас в квадратуре к Солнцу… — грустно добавила она и вздохнула.
— А что это означает? — спросил Александр.
— Толковать астрологические ситуации можно по-разному, — улыбнулась Оксана. — Можно оптимистично, а можно как в книгах. Тебе как?
