Селин молчала.
Себастьен достал телефон, что-то в нём нашёл.
— Судя по документам, барышне двадцать шесть лет, в Париже она последние восемь, а до того жила в Амьене.
— Тогда нам вообще негде пересекаться. Восемь лет назад я уже работала в Лозанне. Госпожа Перонне, я в самом деле не понимаю — зачем. И вам придётся рассказать. Где мы можем с вами нормально поговорить? Обращаю ваше внимание, что мы всё ещё предлагаем поговорить. Если та информация, которую вы угрожаете опубликовать, увидит свет, то за дело возьмётся Жан де Шатийон. Он терпеть не может шантажистов, кроме того, для него обезвредить шантажиста — это вопрос поддержки репутации. И если вы сейчас не готовы нас услышать — мы уйдём, вы всё опубликуете, а дальше уже как сложится. В этом случае вы потеряете не только работу и возможность карьеры, но как бы не деньги и свободу — вы ведь понимаете, что нарушаете закон о неприкосновенности частной жизни, — Элоиза уже устала быть вежливой и уговаривать.
Ещё немного — и она взорвётся. И тогда точно кое-кому мало не покажется.
— Хорошо, пойдёмте, — буркнула под нос Селин и пошла в недра квартиры.
* * *
Маленькая прихожая вела в маленькую студию. Комнату, которая представляла собой и спальню, и гостиную, и рабочий кабинет, и сбоку — небольшая кухня.
Мест, где можно было бы сидеть, не наблюдалось — исключая стул напротив компьютера. На диване — разобранная постель. Шкаф и рабочий стол со стационарным компьютером — не ноутбук какой-нибудь, а нечто с большим монитором и какой-то навороченной клавиатурой с подсветкой.
Селин собрала в кучу простыни и подушки и буркнула:
— Сюда можно сесть.
Незваные гости расположились на диване, а хозяйка села на свой рабочий стул.
— Рассказывайте, госпожа Перонне, — кивнул ей Поль.
— О чём? — глухо спросила она.
— О том, как докатились до шантажа, конечно же, — проворчал Поль. — Чем вам умудрились насолить мои сестрицы? Вы что-то не поделили с Маргаритой? Картину? Художника? Богемного юношу? Элоиза, подскажи, что можно не поделить с Марго?
— Представления не имею, — пожала плечами Элоиза. — Марго — существо абсолютно безобидное. Людей не убивает, долгов не делает, никого не шантажирует. Может попасть в историю с мужчиной, но кто не попадал в историю с мужчиной? И кого это волнует, прости господи, про Марго и её мужчин? Ну а про меня вообще как-то странно. Из всей нашей милой компании знакомство с вами признал один человек, и это Николя Бодри. Неужели в нём всё дело?
— Он сволочь, — сообщила Селин. — И не нужно доказывать мне обратное!
— Никто и не пытался, — фыркнула Элоиза. — Но если у вас с ним какие-то разногласия, то и решать их нужно было с ним, не впутывая в историю других людей.
— К сожалению, в той серии фоток не было его портрета! Если бы был — я бы взяла только его, и сразу же опубликовала!
— Могли бы вырезать, — сообщила Элоиза. — Но вы не стали так делать. Вы подумали и решили, что не станете афишировать ваши личные разногласия, но представите дело так, чтобы немного разбогатеть.
— Можно подумать, я одна такая, кто пытается разбогатеть на чужой глупости!
— Ничего не знаю об этом, — покачала головой Элоиза. — Возможно, я не права? Нужно было зарабатывать деньги не своим умом, а чужой глупостью? — глянула она на обоих мужчин.
— Да можно подумать, вы что-то знаете о заработках! Вы ведь родились в богатой семье! Вам родители дали всё! А мне разве что квартиру снимали, пока я училась! И кормили немного, да, но на кафешки уже приходилось самой зарабатывать!
— Ну да, у меня был отличный старт, но если бы я сама не вкладывалась — ничего особенного у меня сейчас не было бы, — пожала плечами Элоиза. — Положим, на улице жить не пришлось, конечно, крыша над головой была бы, и пропитание — тоже, но, думаю, не более. Почему-то у нас все при деле, во всех ветвях всех семей.
— Я так понимаю, твоя последняя машина потребовала всех твоих накоплений? — смеясь, сощурился Поль.
— О да, — согласилась Элоиза. — Я откладывала на новую машину довольно долго.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я боюсь, Элоиза, если госпожа Перонне увидит вашу машину, она не поверит, что вы на неё заработали, — покачал головой Себастьен.
— Много кто не верит, но это их проблемы, — пожала плечами Элоиза. — Ну ок, Николя Бодри сволочь. Расскажите уже нам наконец о его сволочизме. И мы подумаем, что дальше.
— Это личная история, — глухо проговорила Селин и замотала головой.
— О как вы заговорили, забавно. Значит, только чужие личные истории можно предавать огласке? — злость давно уже клокотала где-то внутри, и выплеснулась наконец. — Правду, и немедленно!
Селин сжалась, как будто её ударили. Видимо, что-то до неё долетело. Ну и ладно.
— Это было на втором курсе, — забормотала она. — Ну, я напропускала, много. Дела были. И работала тоже. На фрилансе. Делала рерайт статей для одного сайта. А там редактор была очень уж докапучая, каждый раз прикапывалась, всё ей не нравилось, как я фразы строю, да какой у меня вообще язык, всё время заставляла переписывать! Какой надо у меня язык, раньше никто не жаловался! И в итоге я в сессию не сдала философию. Ещё другие предметы не сдала тоже, с первого раза, но со второго — сдала. А философию — нет. Там нужно было какие-то дурацкие книги читать! Много!
— О да. Читать книги. Непреодолимое препятствие, — не удержалась от реплики Элоиза.
— Видели бы вы те книги! Кто только их писал, да как такое вообще издавали, да какой идиот додумался, что всем нужно изучать эту философию!
Первым засмеялся Поль. В голос. Себастьен присоединился к нему секунду спустя.
— Барышня, вы понимаете, кому вы это говорите? — Поль так и не просмеялся до конца.
— А что не так? — удивилась она.
— Вы вроде изучали своих фигурантов. Или только прикидывали, сколько у них может быть денег?
— И что с того? Ну да, мне нашли информацию, — непонимающе произнесла она. — Что не так-то?
— Всё так, продолжайте, — велела Элоиза.
И Селин пришлось продолжать.
— В общем, я и со второго раза не сдала. И тогда я пошла к преподавателю, к этому Бодри. И спросила, может, он какое конкретное задание даст, я его сделаю, и он мне ну хоть какой проходной балл поставит. А он сказал, что ничего я не сделаю, потому что ничего не знаю. И пусть я иду гулять до осени, то есть учить и читать, или через постель. Я подумала и согласилась через постель — это же по-быстрому! Ага, куда там, по-быстрому! Да он меня неделю мурыжил, пока оценку поставил! Ну я в сроки сессии уложилась, конечно, но это был ещё не конец! В следующем семестре была социология, по их же кафедре. И там препод сказал, что будут пропуски — вообще не допустит к экзамену. А я же работала, у меня были пропуски. И он не допустил, сказал отрабатывать, выполнять работы по каждой пропущенной теме. А мог бы просто на экзамене тупо спросить, и всё! И он всё это мне высказал в их общей преподавательской комнате, Бодри тоже там сидел! Вышел следом за мной и спросил, не нужна ли помощь. Сказал, что может договориться, на тех же условиях, что и раньше, то есть с меня — серия встреч. Ну а у меня что ли был выбор? Когда бы я ему все эти работы писала? У меня статьи ежедневно и ещё другие дела тоже! Мог бы и войти в положение! Но никто из них в положение не вошёл, ни один.
Пришлось снова встречаться с Бодри. Он стал ещё толще и совсем лысый. Наверное, ему просто никто не давал, даже собственная жена! Поэтому он и таскался за студентками! Я ведь у него не одна была такая, я видела, как он ещё с двумя со второго курса встречался! Подмигивания в коридоре, за ручку подержаться и всё такое. Я к ним обеим подходила и предлагала — давайте устроим скандал. Домогательства к студенткам, оценки через постель — мало не покажется. Одна боялась, у неё был постоянный парень, она не хотела, чтобы тот узнал. И говорила, что сама накосячила — сама и отвечает, раз мозгов нет, то хоть так. А вторая вообще выдала, сказала, что ей нравится! Что он в постели реально крут, не то, что сопляки-ровесники, и это намного проще и приятнее, чем читать Аристотеля и Сократа! А я ему вылепила, когда уже все оценки у меня были проставлены, что он ведёт себя не как преподаватель, а как озабоченный мужик, раз видит в студентках не личность и не человека, а только тело, и всё! А он же ещё и ответил, что кто успел показать себя за семестр — в тех, вероятно, есть что-то, кроме тела. А у тех, кто пропускает и книг не читает — там хорошо если хотя бы тело, да. И что у меня хорошее тело, годное, только мозги всякой ерундой замусорены, и что если я собираюсь идти в нормальную журналистику, то мне как раз надо читать. Но я сама решу, что мне надо, а что нет!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
