Всесильное солнце стояло над ними и лило сверху свой медовый поток. Клэр потихоньку радовалась, глядя, что Тина ест гораздо больше обычного. Она допила лимонад и уставилась на них синими глазами:
— Потрясно! Вот это праздник! Когда я вырасту, я сюда вернусь и буду тут жить!
— Здесь нет воды, дорогуша, — лениво напомнил ей дядя.
Клэр обнаружила, что она прислушивается… нехотя.
— А, вот что они рассказали дедушке Чарли, — уточнила она.
На миг они показались очень похожими друг на друга. Адам наполнил стакан вином и протянул Клэр. Та приняла с насмешкой в глазах.
— За что же пьем? За то, что сделали, или за то, что собираетесь делать?
Он очень внимательно посмотрел на нее.
— Ни за что! Ваше здоровье, Мелисанда!
— Ваше здоровье! — отозвалась она машинально и выпила отважно, уверенная, что его тост подразумевал вовсе не ее здоровье.
После завтрака они прогулялись по берегу, описав почти круг по островку и собирая ракушки для Тины, завзятого коллекционера. Некоторые раковины были особенно хороши, с ярко-розовыми краями, огненно-оранжевыми или красными, раковины-пауки и раковины-каури с длинными изогнутыми гребешками и переливающимися живыми моллюсками. Опасных конических раковин они избегали. Адам нашел превосходную раковину-каури с тигровым ярко-коричневым рисунком на гладкой поверхности.
Клэр размышляла о том, что надолго запомнит каждое событие этого дня. Они любовались косяками рыбок в крошечных коралловых водоемах — стайки сине-зеленых рыбок-попугаев вперемешку с другими во всем спектре красок от оранжевого до пурпурного с узкими светлыми и темными полосками. Глаз было не оторвать от этих подводных царств, сверкающих драгоценными сокровищами.
Клэр чувствовала, как солнце жжет ей спину. Она оглянулась на две темные головы с приглаженными соленым воздухом волосами, как у греческих статуй.
— Думаю искупаться. Кто-нибудь еще хочет?
— Но мы не захватили одежду. А ваша где? — забросала Тина вопросами.
— На мне, — засмеялась Клэр. — У меня все готово. Здесь ведь безопасно? — Она взглянула на Адама.
— Если останетесь неподалеку. Акул довольно много в коралловых морях, но по каким-то непонятным причинам именно здесь они вроде не нападают.
— Еще слово, и вы меня отговорите, — протянула она разочарованно, глядя в кристально чистую воду.
Он ухмыльнулся:
— Вы в полной безопасности. Я буду поблизости. Держитесь только поближе к пляжу. Надеюсь, плавать вы умеете?
Она бросила сердитый взгляд, но не соизволила ответить.
— Просто если вы умеете, и хорошо, — продолжал он, — в следующий раз я бы дал вам понырять со скубой.
— Мне тоже? — спросила с надеждой Тина.
— Ну, тебе через несколько лет, милая, а пока Клэр плавает, мы с тобой будем следить за водой.
— За водой? Ты шутишь! — взметнула Тина брови в фамильной манере.
— Побьемся об заклад? — Он выглядел очень искренним.
Тина повернулась к Клэр:
— Он жуткий насмешник.
— Знаю!
— Вы, видно, чертовски наблюдательны! — процедил он.
Она машинально стала разоблачаться, но смутилась под его откровенно любопытствующим взглядом.
— Останьтесь в туфлях на всякий случай, — посоветовал он вполне серьезно. — Я не знаю, какой здесь риф, хотя вода очень чистая. Только смотрите в оба!
Когда они отошли, Клэр сбросила шорты и блузку, оставшись в купальнике с сине-черно-коричневым рисунком. Волосы она бережно заколола узлом.
Вода была превосходная, довольно-таки холодная после жаркого солнца, так что она вздрогнула. Вначале она энергично плавала, потом перевернулась на спину и отдалась на волю волн. Огромный купол неба над ней был абсолютно свободен от чего бы то ни было. Она блаженно думала о целительной голубизне неба. Восхитительное одиночество! Она окрепла физически, поуспокоилась, лучше ела, хорошо спала. Здесь, ощущая жаркое солнце на лице и воду вокруг, было достаточно всего лишь существовать. С горечью она вспомнила, что было, что могло бы быть. Она знала, что все это кончено, и слава Богу. В жизни каждого может наступить такой момент, когда надо подумать о будущем. Здесь, на рифах, все покоилось в теплом золотом воздухе. С некоторым потрясением она припомнила, как Гэвин почти патологически ненавидел солнечный свет. Этот сугубо городской житель был приверженцем ночи.
Она закрыла глаза, ощущая на лице солнечные лучи. Это был как бы выход из темного лабиринта, образ Гэвина уходил, стирался в памяти. Она была жива, ощущала комфорт, и провались все остальное. Она не любила Гэвина, хотя, пока не приехала сюда, не осознавала этого. Она солгала, сказав Адаму Брокуэю, что покончила с романтикой. Всякий, кто так говорит, живет в стране дураков!
Внезапно перед глазами всплыло темное лицо, с характерной надменной посадкой головы, пугающе красивое. Тинин дядя Брок, пират-головорез! Неплохо сказано, подумала она и улыбнулась. Интересно, какая бы женщина заставила его поволноваться? Он был переполнен жизненной силой, чересчур властен, все-при-нем. Это была бы любовь-ненависть… безудержная страсть! Не всякий захотел бы этого вместо безопасной, тихой семейной жизни.
Клэр вышла из воды, посверкивая алмазными каплями воды, расстелила полотенце на коралловом берегу и легла, опустив одну ногу в воду, позволив солнцу и ветру овевать ее бледно-золотистую кожу. Она слышала Тинин звонкий смех. Они скоро вернутся.
Когда они действительно вернулись, Тина спала на руках у дяди. Он уложил ее на коврик в тени пальм, разгладив темную копну волос. Оглядевшись, он увидел огнепоклонницу Клэр и подошел к ней. Она, казалось, совсем не замечает его. Ее спутанные волосы небрежно струились по шее. Настоящая Лорелея, подумал он и криво усмехнулся.
Глаза ее были закрыты. Он окинул взглядом ее прямое стройное тело. Она открыла глаза, дымчато-серые и беззащитные.
— Что это? Где Тина?
— Спит! — Он присел около нее. — Все ноги отбила!
Она торопливо села, подобрав ноги.
— Вода была чудо, — нервно заговорила она. — Неудивительно, что так много написано о коралловых рифах и островах. Они такие… романтичные!
В его глазах зрела какая-то мысль.
— Риф — как женщина. Притягательна, непредсказуема, прекрасна, недоступна пониманию, полна скрытых ловушек.
Клэр вдруг ощутила странное чувство опасности под тяжелым взглядом этих синих глаз. Но так не может быть! Его глаза обшарили ее лицо и обнаженные плечи.
— Боже, вы прекрасны! В самом деле. Просто и безыскусно и весьма женственно. Какая жалость, что Дэвид вас не видит!
— Это почему же?
