Что и требовалось доказать! Услышала только то, что ей хочется! Думает только о своем сыне! А я что — железная? Мои родители никогда не относились к Яру по-хамски, как позволяет себе по отношению ко мне его мать.
— Ольга Николаевна, ему почти двадцать шесть лет. Думаю, он сможет о себе позаботиться. Мы поговорили с ним, он не был против. Да и вы к тому же живете от нас в паре кварталов, если что, придете помочь сыну.
— На сколько ты уехала? Почему я такие вещи узнаю случайно? Если бы я ему сейчас не позвонила, даже и не узнала бы, что ты уехала домой! Извини меня, это даже не двести километров, а целых две тысячи.
— Замоталась. Пока с работой договорилась, пока с вещами разобралась. Думаю, на недельку.
— Нельзя мужика одного оставлять! — поморщилась.
Если мужик захочет, ему и со мной рядом будет не помеха. Ненавижу эти разговоры.
— Мне пора. Я на обочине встала, — она сбросила вызов, даже не удосужившись попрощаться. Посмотрела на телефон, проверяя, не показалось ли мне это, но экран уже погас.
Сдавила телефон. Внутри все кипело. Ну почему ты не мог сгладить углы? Почему не можешь сам разобраться со своими родителями? Почему из раза в раз, из года в год я должна всё это выслушивать?!
Нашла нужный контакт в недавних вызовах. На экране высветилось родное лицо. Пошли гудки, и я откинулась головой на спинку сиденья, закрывая глаза.
— Алин, я сплю. Случилось что-то? — да, многое может случиться. Я в дороге, ночью!
— Ярослав, ответь мне на вопрос, пожалуйста. Зачем ты своей матери сказал, что я уехала?! Ладно, если ты сказал, мог хотя бы успокоить её? Ты же знаешь, я в дороге. Знаешь, что она после тебя наберет мне!
— Ты для этого меня набрала? Алин, мне рано вставать, — я сбросила вызов, как пару минут назад его мать.
Закрыла руками лицо и расплакалась.
Ну почему мне так плохо? Почему всё стало таким обыденным? Куда делась та любовь, которой мы оба горели? Почему последние два года меня не покидает ощущение, что я проживаю чужую жизнь? Люблю ли я его? Очень! Но вопрос, не путаю ли я чувства к родному человеку с чувствами к любимому мужчине? Что изменилось в нас? Куда делся тот трепет и понимание?
Опустила зеркало и вытерла мокрое лицо. С остервенением пригладила назад волосы. Оглянулась на мобильный и усмехнулась — раньше он мог бы уже оборвать телефон.
Чувство обреченности облепило тело своими противными щупальцами. Выдохнула — нужно взять себя в руки и двигаться дальше. Надеюсь, дома, в кругу близких мне людей, мои мозги встанут на место.
Посмотрела в зеркало заднего вида, заводя машину и трогаясь с места.
Остановилась в одном из спальных, однотипных районов такого родного города. Заглушила двигатель, но не спешила выбираться из салона.
Посмотрела на свою девятиэтажку, и сердце защемило. Окинула взглядом родной двор, в котором выросла.
Я дома! Господи, наконец-то!
Выбралась из машины, решив забрать для начала только одну сумку с необходимыми вещами. Судорожно сделала глоток ледяного воздуха. На часах шесть утра, на улице ещё сумерки и ни души.
Улыбнулась широко, запрокидывая голову и вытягивая руки в стороны. Закрутилась на месте, тихо посмеиваясь.
— Я дома. Я, наконец, дома. Я так скучала по тебе, мой город! — тихо шептала и даже не заметила, что в этот момент уже была не одна.
Резко остановилась и наткнулась на такие же глаза, как у меня. Смеющиеся глаза!
— Дочь, я смотрю, ты домой не торопишься! — по щекам против воли покатились слезы.
— Папочка, — прошептала.
Отец расставил руки, приглашая в объятия.
Сбросила сумку и кинулась к нему. Запрыгнула на него, как в детстве, обнимая руками и ногами. Отец расхохотался и уткнулся мне в макушку.
— Как добралась? Я всё-таки думал, что Ярослав тебя не отпустит.
— Хорошо, папочка. Я так сильно домой хотела! — с горечью в голосе произнесла.
— Ты дома. Я скучал, — отец на комплименты или на признания был скуп. Значит, очень соскучился, если признался. Улыбнулась и крепче его обняла.
— Пап, я устала, и раз уж ты держишь меня, может, донесешь до квартиры? — а что? Я соскучилась! Для этого я и ехала, как сумасшедшая, чтобы поскорее оказаться рядом с ними.
Папа рассмеялся, запрокидывая голову.
— И в кого ты только такая наглая? — фыркнула, удобно пристраивая голову на отцовском плече.
— А то ты не знаешь!
— Сочту за комплимент, — произнес, смеясь.
Подхватил сумку и направился домой.
— Машину заблокируй! Или ты уже там заснула? — вытянула руку, ставя машину на сигналку.
— На сколько приехала, Алин? — зажмурилась.
Боже, только не об этом.
— Пап… — и я просто не знала, что ответить. Чуть не расплакалась снова, когда отец всё понял и сжал сильнее в объятиях.
— Моя малышка приехала! Ну, слава тебе, Господи! Я вся извелась! — мама налетела на меня со спины.
Папа ещё даже не успел отпустить меня на пол. Хохотнула. Мама уже принялась за осмотр стоило ей только меня развернуть. Провела руками по лицу, волосам. Осмотрела с ног до головы и прижала к своему мягкому и теплому телу.
Вдохнула её запах, такой до боли родной. Сладкий, цветочный аромат с примесью корицы.
— Привет, мам…
— Ты её сейчас задушишь. Пусть зайдет хоть, — проворчал папа.
Мама отклонилась и взволновано посмотрела в глаза.
— Устала? — кивнула ей, закрывая глаза.
— Твоя комната готова. Иди, отдыхай. Всё потом.
— Я в душ, мам, потом спать.
Услышала, как родители начали тихо переговариваться.
Хотелось завыть в голос, с диким надрывом. Так, чтоб охрипла. Как я устала… Как же я хочу обрести душевное равновесие. А может, это просто со мной что-то не так? Может, я накручиваю себя?
— Алин? Телефон твой звонит! — быстро накинула на себя халат и выбежала к маме. Взяла протянутый сотовый.
— Яр, я доехала.
— Почему не написала хотя бы? Думал, ты ещё в дороге!
— Я приехала недавно. После душа хотела позвонить.
— Как дорога?
— Отвыкла!
— Нужно было подождать пару месяцев и ехать вдвоём, — упала на свою кровать, закутавшись в одеяло.
— Я не могла уже там находиться, — в телефоне воцарилась тишина. Спустя минуту Ярослав тихо произнес.
— Алин, я не хочу обратно возвращаться. Да и родители тоже сюда переехали из-за меня.
— Яр, не объясняй, я всё знаю. Давай потом созвонимся?
— Ты так мне и не сказала, когда обратно?! — а я сама не знаю, когда. Меня всю лихорадит, как подумаю, что придётся возвращаться. Кроме него, меня там больше ничего не держит. Я там чужая. Мой дом здесь.
— Думаю, неделю…
— Люблю тебя. Позвоню тебе вечером.
— Пока, — прошептала, отключаясь.
Откинула телефон и постаралась выкинуть все мысли из головы. Уткнулась лицом в подушку, вдыхая запахи детства.
— Надо просыпаться, иначе ночью не уснешь, — мягко улыбнулась мне и наклонилась, целуя в лоб. — Я пирожки испекла, твои любимые, — это были волшебные слова. Сон, как рукой сняло.
Спустя десять минут зашла на кухню. Папа протянул чашку кофе и пирожок с капустой.
— Хотел машину отогнать, но она не завелась, — нахмурилась.
Дожевала пирожок и осторожно произнесла:
— Пап, в дороге с ней всё было в порядке, честно, — отец посмотрел серьёзно.
Он не любил, когда к машинам относятся халатно. Никогда не позволил бы мне сесть за руль, если бы с ней было что-то неладное. Тем более, ехать на большое расстояние. И думаю, сейчас он думает, как добраться до Яра и оторвать ему пару конечностей.
— Будем надеяться, что так оно и есть, — на его лице заиграли желваки, глаза яростно блеснули. Развернулся и вышел с кухни.
Провела за ним взглядом и обернулась к маме. Уловила в родных глазах мимолетную искру горечи.
Папа в автокатастрофе потерял своих родителей пятнадцать лет назад, но так и не смог с этим смириться. И вот такие вопросы для него, как красная тряпка для быка. Поставила кружку на стол и пошла за ним.
