Ее мысли были далеки от дел Летти, но она машинально ответила:
– Да, она говорила мне о его визите.
Он глядел на нее, слегка сдвинув брови.
– У вас очень встревоженный вид, Нелл. Что случилось? Вы принимаете эту чепуху так близко к сердцу?
Пожалуй, именно сейчас наступил подходящий момент сказать ему, что страница еще не перевернута; но заставить себя произнести нужные слова Нелл не могла. Вместо этого она сказала:
– Я могу только пожалеть их. Я знаю, что это неподходящая партия, и очень хорошо понимаю ваши чувства, Кардросс.
– Ну еще бы! Желать Летти счастья в крайне неудачном браке – разве так поступает опекун? Честно говоря, я жалею, что я ее опекун и что допустил, чтобы о ней заботилась тетка. Этой женщине не хватает ума и воспитания, и я вижу, что она воспитывает своих дочерей так же небрежно, как и мою сестру, позволяет им совершать любые глупые траты и поощряет их флирт, хотя они едва сошли со школьной скамьи!
– Да, – согласилась Нелл, – мне бы не хотелось обижать ее, но она кажется мне прискорбно легкомысленной! Но я не могу себе представить, чтобы она поощряла мистера Эллендейла, потому что вовсе не хочет, чтобы Летти выходила за него. Мы с ней разговаривали об этом третьего дня у Уэстбери, и, как мне кажется, она правильно понимает эту проблему. – На мгновение Нелл умолкла. – По крайней мере, – добавила она, – понимает ее так же, как вы, Кардросс.
Он засмеялся:
– Вот как! Но вы так не считаете, верно?
– Нет, не совсем, – произнесла она неуверенно. – Должна признаться, для меня большая загадка, как такая живая девушка, как Летти, смогла полюбить мистера Эллендейла, потому что он совсем не спортивен и в нем, кажется, ничего нет, кроме здравого смысла и очень чопорных манер, – но ведь в нем нет ничего такого, что делало бы его неприемлемым, правда? То есть она ведь не хочет выйти за сэра Джаспера Лидни или за молодого Бриксуорта. А это было бы неудивительно, потому что они оба увиваются за ней с того дня, как она начала выезжать, и никто не станет отрицать, что у них очень располагающие манеры, хотя они такие возмутительные хлыщи! Вам бы вряд ли хотелось видеть ее женой одного из них!
– Нет, конечно, но, моя дорогая, между Бриксуортом и Эллендейлом огромная пропасть! Что до приемлемости, то, хотя в Эллендейле нет ничего недостойного, обстоятельства, в которых он находится, говорят не в его пользу. У него нет ни положения, ни состояния.
– Летти нет дела до положения, а состояние есть у нее, – заметила Нелл.
– Неравные браки редко бывают удачными. Летти может воображать, что ей нет дела до положения; но она не понимает, что значит выйти за человека, стоящего на более низкой общественной ступени.
Нелл нахмурилась.
– Но, Джайлз, я думаю, что она понимает! – возразила она. – Ведь нельзя сказать, что она всю свою жизнь привыкла вращаться исключительно в высших кругах. Миссис Торн весьма респектабельна, но не относится к высшим кругам, и вы сами мне говорили, что матушка Летти тоже к ним не относилась.
– Вы прекрасный адвокат, Нелл! Но я остаюсь верным своему мнению – и тому, что я считаю своим долгом. Я уже сказал, что дам согласие, если они оба не передумают, когда Эллендейл вернется из Бразилии, и пусть они удовлетворятся этим. Но от вас я не стану скрывать: надеюсь, что к тому времени Летти перенесет свое внимание на более достойный объект.
– Вы хотите, чтобы она сделала удачную партию, не правда ли?
– Разве это так удивительно?
– О нет! Может быть, если она несколько лет не будет видеть мистера Эллендейла, так оно и случится. Только… только это будет так грустно!
– Но почему же, дитя мое?
Запинаясь, она попыталась облечь свою мысль в слова:
– Она так любит его! И вряд ли она будет счастлива, если выйдет замуж… только потому, что так хотят ее родные!
Нахмурив брови, он резко произнес:
– Так, как это сделали вы?
Она уставилась на него почти непонимающим взглядом.
– Как… как это сделала я? – с усилием переспросила она.
На его губах появилась улыбка – причем не очень приятная.
– Если бы я не обладал большим состоянием, вы бы не вышли за меня замуж, ведь правда, Нелл?
Она ощутила боль в сердце, но не обиду. Она подумала о своих долгах и о таинственных договоренностях – и была только рада, что не успела сообщить ему о счете от мадам Лаваль. Существование этого счета такой тяжестью лежало на ее совести, что она не смогла произнести ни слова. Она густо покраснела и отвела от него опечаленный взгляд.
– Простите меня, пожалуйста! – Голос его звучал слегка иронично. – Моя неделикатность не выдерживает никакой критики, не правда ли? Думаю, Эллендейлу тоже не понравились мои слова.
– Но я не думала… я даже не знала о вашем состоянии! – наконец выдавила она из себя.
– Что вы говорите! – воскликнул он. – Как это мило, дорогая! Глядя на ваши манеры, я осознаю, насколько вульгарны мои. Не смотрите так печально! Я убежден, что ни у кого на свете нет такой красивой, такой учтивой, такой обаятельной жены, как у меня! – Он взглянул на часы. – Ну, мне пора. Не знаю, какую чушь может вбить себе в голову Летти, но надеюсь, что могу быть уверенным: вы не станете поощрять ее. К счастью, Эллендейл не может жениться на ней без приданого. Она, конечно, несовершеннолетняя, но не хватало мне только скандала такого рода!
Улыбка, короткий поклон – и он ушел, оставив ее в полном смятении чувств. И вовсе не из-за Летти. Впервые за их совместную жизнь Кардросс намекнул, что желал бы от своей жены чего-то большего, чем почтительность; и его горькие слова заставили сердце Нелл биться сильнее. Ставить под сомнение слова матушки – это почти святотатство, но вдруг и на самом деле мама оказалась неправа?
Она медленно спустилась вниз, где на нее налетела Летти, так и кипевшая от возмущения и от желания выпустить пар. Нелл вполуха слушала разъяренную девушку, изредка вставляя «нет» и «да» и мало что понимая из ее сбивчивой речи, за исключением угрозы, что золовка пойдет на отчаянные меры, если Кардросс и впредь будет таким тираном. Летти еще не поняла, что нашла не слишком внимательную слушательницу для своих излияний, когда в гостиную принесли сообщение о приходе сестер Торн, желавших увезти свою кузину на какую-то выставку.
Вскоре Нелл очутилась в одиночестве и могла без помех поразмышлять над собственными трудностями. Они быстро свелись к одной проблеме: как оплатить бальное платье из кружева шантильи, не обращаясь к Кардроссу. Если Кардросс просил ее руки не из расчета, а по любви, то это было самым главным. Ничто лучше не могло бы подтвердить его подозрений, чем просьба оплатить счет; а любая попытка объяснить ему, что она полюбила его с первого взгляда, покажется ему достойной презрения выдумкой.
