Читаем без скачивания Пой, Изабель! - Шарль Эксбрайя

– Нет.

– "Пой, Изабель"[7]. Правда странно?

– Роман меня не интересует.

– Зато вас интересует Изабель.

Он опять пожал плечами:

– У вас навязчивая идея.

Я встал и сделал вид, что хочу уходить.

– Вы ужасно упрямы, месье Понсе, и все же вы мне симпатичны. Поэтому я хочу объяснить вам ход моих мыслей. Прямо или косвенно кто-то по имени Изабель связан с трагической смертью Ардекуров и кражей двадцати миллионов. Вы же, месье Понсе, знаете эту Изабель. Я не утверждаю, что вы знаете о ее роли в преступлении, нет, вы просто ее знаете.

Он ухмыльнулся:

– Это еще нужно доказать, месье комиссар.

Я хотел ответить что-нибудь язвительное, но вдруг мысль, связанная с названием романа, как молния сверкнула у меня в мозгу.

– А не задумали ли вы чего-то, месье Понсе?

Он побоялся встретиться со мной глазами.

– Я… я не понимаю!

– Месье Понсе, вы оказались без работы, ведь Мишель Ардекур не захочет продолжать дело отца. Значит, вы оказались на улице, и, как мне кажется, с небольшими сбережениями. Вот я и спрашиваю себя, а не собрались ли вы шантажировать Изабель, чтобы ваша сумма в банке стала более значительной?

– Займитесь лучше настоящими делами и оставьте меня в покое!

– Но ведь шантаж – это как раз такое дело, которым я обязан заниматься, месье Понсе. В вашем случае оно может оказаться очень опасным. Не забывайте о смерти месье Ардекура и его жены, и до скорой встречи!

Леони Шатиняк я застал за смакованием салата из одуванчиков с колбасой.

–Ты странно выглядишь, малыш, что случилось?

–Леони, ты должна постараться вспомнить… Знаешь ли ты кого-нибудь по имени Изабель?

Она задумалась.

– Изабель? Не здешнее имя. Но, кажется, я его уже слышала… Подожди, малыш, я должна привести в порядок свою память… Не торопи меня, а то я запутаюсь. Все прожитые годы смешались в голове. Но дай мне время, и может, я припомню то, что тебя интересует

В кабинете я увидел Даруа, который вернулся из Лиона. Увы, он не привез ничего утешительного. В институте никто не мог сказать определенно, видел ли он Мишель в тот день. Домохозяйка тоже ничего не помнила. Единственное, что она сказала, это то, что девушка в тот день вышла в обычное время.

Узнай Главный комиссар об этих сведениях, он бы тут же заключил, что у мадмуазель Ардекур было предостаточно времени спокойно вернуться домой, в Лион.

В свою комнату я вернулся разочарованным и взвинченным. Мадам Онесс, которая ждала моего прихода, чтобы поболтать, разозлилась, встретив холодный прием, и закрылась у себя в комнате, хлопнув дверью. Но у меня было о чем подумать, и я не обратил на нее никакого внимания.

Самое трудное в расследовании – не дать себе увлечься какой-то одной деталью, иначе начинаешь все сводить к ней и придавать ей чрезмерное значение. Не делаю ли я этого с Изабель? Скорее из чувства долга, а не из любопытства я заставил себя прочесть роман Элен Ардекур до конца. Он представлял собой типичную мелодраму. Писательница сделала своей героиней женщину, обойденную вниманием и непонятую своим мужем. Изабель, естественно, обладала всеми достоинствами: красотой, элегантностью, умом и добрым сердцем. Эта идеальная женщина безумно скучала с мужем, которого занимали только цифры. Предоставленная самой себе, она целыми днями гуляла по улицам правого берега Сены, с завистью поглядывая на влюбленные парочки. Как водится в таких романах, на одной из площадей Изабель повстречала Луи. Он назвался художником и пожаловался на то, что его никто не понимает. Все началось с банального разговора, затем последовали новые встречи, которые высветили общие привязанности и вкусы. Короче, Изабель в один прекрасный день позабыла о своем благоразумии и стала любовницей Луи. Но когда он узнал о социальном происхождении своей возлюбленной, он цинично потребовал деньги за свое молчание. Некоторое время Изабель платила ему, но в один из вечеров она бросилась в ноги к мужу и исповедовалась ему в своих грехах. Банкир, признав, что он частично тоже был виновен в грехе своей жены, простил ее, и сам пошел на встречу с Луи. Благородный банкир высказал подлому негодяю все, что он о нем думал. Разговор перешел в драку, и, в итоге, муж Изабель убил ее любовника. Примиренные общей тайной, Изабель и ее муж вновь обрели вкус к жизни. После нескольких недель сильных переживаний Изабель успокаивается и вновь начинает петь.

Нужно признать, что наши бабушки, жившие в начале века, были бы в восхищении от такого сюжета. Бедная Элен Ардекур… Она облегчала душу при помощи вымышленного персонажа и сама настолько поверила в свои призраки, что говорила об Изабель с каждым, кто проявлял к ней участие.

Я отложил рукопись на ночной столик и вдруг подумал о месье Понсе. Вряд ли мадам Ардекур давала ему читать свое произведение. Почему же тогда имя Изабель так его заинтересовало? Быть может, существует и настоящая Изабель, кроме той, придуманной?

Из комиссариата я позвонил Главному и рассказал ему о визите к Вальерам и погребальной церемонии на кладбище. Упомянув о разговоре с Понсе, я подробно остановился на содержании рукописи Элен Ардекур. Когда я окончил, месье Ретонваль высказал свое мнение:

– Я не сомневаюсь, Лавердин, в вашей правдивости и точности наблюдений. Я уверен, что мадам Вальер – это настоящая фурия, а месье Вальер и его сын – жалкие подобия мужчин, что месье Понсе что-то от нас скрывает, и, наконец, что покойная Элен Ардекур была из тех женщин, которые считают себя непонятыми. И все-таки у меня такое чувство, что вы не совсем свободны в ваших выводах.

– Что вы хотите этим сказать, месье Главный комиссар?

– Я хочу сказать, что вы слишком много думаете об одном из участников событий, причем с такой симпатией, что ваши суждения могут оказаться предвзятыми.

– Я не очень хорошо понимаю смысл ваших слов, месье Главный комиссар.

Он проворчал:

– Вы отлично понимаете, что я хочу сказать, Лавердин. Признайтесь,– вы уверены, что Мишель Ардекур не… что она… что вы направляете расследование в нужную сторону?

– Мне трудно сказать.

– Нужно всегда остерегаться неожиданных симпатий. Красивое личико – далеко не всегда зеркало чистой души. Единственный способ не ошибиться – это подозревать всех. Я уже в том возрасте, когда все Мишели в мире не смогут тронуть моего сердца, поэтому считаю себя более объективным. Вам, очевидно, кажется, что я пытаюсь расстроить ваш роман?

– Нет, нет, месье Главный комиссар.

– Да, Лавердин, будь я в вашем возрасте и на вашем месте, я отреагировал бы так же. Теперь о деле: прикажите Эстушу и Даруа следить за месье Понсе. Посмотрим, не скрывает ли он чего-то от нас. Ведь если я правильно вас понял, вы подозреваете его в том, что он хочет шантажировать, кажется, эту Изабель?

– Я не смогу этого утверждать до тех пор, пока не получу доказательств существования Изабель.

Круг замкнулся, а я не продвинулся в расследовании дальше, чем в вечер убийства Ардекуров. Чем больше я думал о драме, тем больше убеждался, что убийцей был кто-то из близких Ардекуров. Пойти дальше в своих размышлениях я не решался, потому что сразу же наталкивался на Мишель.

Приказав Эстушу с завтрашнего дня не оставлять ни на минуту месье Понсе, я отправился на улицу Руайе.

Когда Мишель открыла мне дверь, ее лицо было бледным и заплаканным.

– Вы одна?

– Я теперь все время одна.

Мне пришла в голову мысль, которую я, не думая о последствиях, сразу выложил:

– Послушайте, сейчас прекрасная погода. Зачем сидеть здесь и плакать? Одевайтесь и давайте встретимся перед мужским лицеем. Я сейчас быстро возьму машину, и мы съездим на Пилат.

– После похорон моих родителей, месье комиссар, у меня нет особого желания развлекаться.

С трудом, но мне все же удалось ее уговорить. Выходя из дома Мишель, я чувствовал себя таким счастливым, что совершенно забыл о своей профессии и порученном мне расследовании.

Мы ехали медленно. На душе было настолько приятно, а небо и воздух были такими прозрачными, что наш разговор состоял из совершенно банальных фраз. Но внезапно, когда мы поднимались по склону Эссертин, моя спутница спросила:

– Месье комиссар, вы привезли меня сюда, чтобы допросить?

Я уверил ее в обратном, и это принесло ей заметное облегчение. Проехав Круа де Шобуре, мы свернули налево, по дороге, ведущей в Ля Жасери. Я остановил машину на поляне, у обочины дороги. Мы вышли, чтобы немного размяться. Рядом была роща, и взяв Мишель за руку, я пошел с ней к деревьям. Прогулка была приятной, и к моей радости настроение девушки стало меняться на глазах. Она даже однажды рассмеялась по какому-то поводу. Мое лечение оказалось успешным.