Читаем без скачивания Ник Картер против барона Мутушими (сборник) - Ник Картер

– О нет, сенатор! Я условилась поужинать с мужем, но неожиданно получила от него извещение о том, что в последнюю минуту какой-то знакомый пригласил его на важное деловое совещание. Он просит подождать его в отеле «Метрополь». Дело в том, что мы все еще не перебрались в город, а поскольку наша вилла находится в довольно пустынной местности, то я не хочу отправляться туда одна, и муж заедет за мной на автомобиле сюда. Ну же, сенатор, неужели вы так и не вспомнили, кто я?

Ник Картер оставался в неведении.

– Не буду больше терзать вас, – продолжала дама с улыбкой, – я жена банкира Студлея, мое девичье имя Лаура Томас, я та самая Лаура, за которой вы в свое время ухаживали…

«Какая неслыханная наглость! – подумал Ник Картер. – Я хорошо знаю, что банкир Студли холост, и сенатор, разумеется, это тоже отлично знает. Как же она может так рисковать? Сенатор немедленно уличил бы ее во лжи. А может быть, она хочет провести меня, так как знает, что я вовсе не Марк Галлан, который с ее ведома либо убит, либо пленен? Вряд ли она догадывается, кто я такой на самом деле, но, вероятно, она чует во мне сыщика и намерена выведать у меня все, что возможно».

Мнимый сенатор проявил изысканную любезность. Разумеется, он отлично помнит прелестную Лауру Томас и несказанно счастлив, заручившись ее согласием поужинать с ним в общем зале ресторана.

На самом же деле сыщик был удивлен, что прелестная незнакомка отказалась ужинать в отдельном кабинете. Она даже выразила желание занять место в центре зала, где расположилось больше всего гостей. Но мнимому сенатору удалось убедить ее устроиться в уютном уголке, отгороженном от зала тропическими растениями.

Со своего места он мог обозревать не только весь огромный зал, но и наблюдать за открытыми настежь дверями и даже видеть, что делается в вестибюле.

Ник Картер прекрасно понимал, что очаровательная интриганка старалась помешать ему наблюдать за окружающими, а это только убеждало его в том, что она хорошо знает, куда подевался настоящий сенатор. Он надеялся, что встретится еще с кем-нибудь, кто примет его за сенатора и поможет разъяснить это таинственное происшествие.

Пока официанты подавали блюда, а прелестная незнакомка с аппетитом ела, Ник Картер старался вспомнить, где и при каких обстоятельствах он уже видел ее раньше.

Мнимый сенатор смутно припоминал, что когда-то они уже сталкивались, но то была схватка двух врагов, и эти глаза, которые сейчас сверкали весельем, когда-то смотрели на него с нескрываемым злорадством.

Разговор у них как-то не клеился.

Ник Картер тщетно пытался поймать красавицу на каком-нибудь необдуманном слове, хотя и прилагал к этому все усилия.

Если ее веселость, ее наивное кокетство и очаровательная любезность на самом деле были только притворством, то следовало отдать ей справедливость: эта женщина по праву могла считать себя первоклассной актрисой.

Сыщик заметил, что некоторые мужчины, проходя мимо их уединенного столика, обращают на его спутницу внимание значительно большее, чем это принято в первоклассном ресторане, где бывает только лучшее общество. Но при всем желании он так и не смог понять, обменивалась ли незнакомка какими-либо сигналами с этими мужчинами.

Только спустя некоторое время Нику Картеру удалось заметить, что в такие моменты его дама либо брала в руки веер, либо начинала разглядывать какую-нибудь даму в зале, либо роняла что-нибудь на пол и сама поднимала упавшее с такой скоростью, что ни мнимый сенатор, ни подбегавший официант не успевали услужить ей.

Если эти действия и соответствовали каким-то договоренностям, мнимый сенатор совершенно не понимал их значения.

Когда Дик тоже прошел мимо трапезничающей парочки, Ник Картер дал ему понять, чтобы он обратил внимание на тех господ, которые так откровенно присматриваются к его спутнице. С этой целью он сделал три глотка из своего бокала, не ставя его на стол.

Дик понял этот сигнал, но, по-видимому, также потерпел неудачу, судя по тому, что он, когда снова проходил мимо стола, сжимал зубами поникшую желтую розу. Это означало, что, несмотря на все старания, ему ничего не удалось узнать.

Когда был подан кофе, сыщик попросил разрешения закурить.

– Пожалуйста, не стесняйтесь. Я и сама закурю, – проговорила очаровательная интриганка.

Она взяла из ящичка одну из сигар и, подобно многим другим присутствовавшим в зале представительницам прекрасного пола, закурила.

Большинство дам курили папиросы, но иные, вероятно, для того, чтобы заявить о равноправии, не стеснялись держать в зубах крепкие сигары, которые одним своим видом могли привести в ужас слабонервных.

Затянувшись несколько раз, прелестная незнакомка все-таки отложила сигару в сторону и сказала:

– Нет, я все же предпочитаю настоящие египетские папиросы.

С очаровательной улыбкой она попросила подать ей папиросы сорта «Хедив». Когда официант принес папиросы на серебряном подносе, дама взяла коробку в руки, не переставая весело болтать со своим собеседником.

В эту минуту Дик снова приблизился к столу. Проходя мимо, он вдруг споткнулся, да так неуклюже, что Ник Картер быстро взглянул на него. Он сразу понял, что именно хотел сказать брат своей мнимой неловкостью: Дик просил его остерегаться собеседницы.

«Я и без того настороже», – подумал сыщик и снова заговорил со своей дамой.

Он отвернулся от нее всего лишь на секунду, а когда опять взглянул на ее красивые, украшенные дорогими кольцами руки, то увидел, что она по-прежнему вертит в руках коробку с папиросами.

Мнимый сенатор не заметил, как дама быстрым движением подменила поданную ей коробку с папиросами другой, точно такой же коробкой, по-видимому, заранее приготовленной. При этом она ни на секунду не переставала щебетать.

Вдруг она с очаровательной улыбкой предложила своему собеседнику подмененную коробку и сказала:

– Не обижайтесь, сенатор, если я вам скажу, что тяжелый запах сигар совершенно уничтожает тонкий аромат папирос. Не отложите ли вы свою сигару и не возьмете ли папироску, как я?

Но Ник Картер не попался в ловушку, хотя ему и казалось, что прекрасная незнакомка не преследует никакой определенной цели, предлагая папиросы. Он ведь собственными глазами видел, что коробка, которую она ему предлагала, была подана официантом. А официант вряд ли был причастен к какому-либо заговору и слишком дорожил своим местом, чтобы рискнуть предпринять подмену, даже за большое вознаграждение.

Кроме того, прекрасная незнакомка и сама закурила одну из папирос, которых в коробке было несколько штук.

Но сыщик ко всему относился с недоверием, а потому предпочел отказаться и отложил сигару в сторону, отделавшись шуткой.

– Как вам угодно, – произнесла его спутница, кладя окурок в серебряную пепельницу и вынимая из коробки вторую папиросу, – откровенно говоря, я терпеть не могу мужчин, которые любят сладости и курят папиросы. Я считаю, что это не по-мужски, и в большинстве случаев такие мужчины не в состоянии бороться за свое существование.

Она прикурила вторую папиросу и наклонилась над столом, приблизившись к Нику Картеру, словно для того, чтобы сидящие за соседними столами мужчины, курившие папиросы, не могли услышать ее критики.

– Впрочем, вот этот сорт я разрешила бы курить своему мужу, не утратив при этом уважения к нему, – продолжала она с улыбкой, – эти папиросы имеют чистый аромат, обладают каким-то особым благоуханием. Как вам они нравятся?

При этом она выпустила густой клуб дыма прямо в лицо сыщику.

Ник Картер невольно вдохнул ароматный запах, который был ему хорошо знаком по собственному опыту. И в ту же секунду он, к своему ужасу, понял, что прелестная незнакомка перехитрила его самым коварным образом.

Он вдохнул вовсе не табачный дым, а дивный цветочный аромат, совершенно его одурманивший. Перед сыщиком возникло видение: снова появился знакомый ему огненный шар и над ним парящая в воздухе восхитительная гейша.

Теперь он понял, кто эта таинственная незнакомка – это была Вишневый Цветок, коварная сообщница барона Мутушими, именовавшаяся в Вашингтоне графиней Черри и считавшаяся родственницей самого японского императора.

Но тщетно Ник Картер пытался вскочить из-за стола, он даже не мог уклониться от новых клубовдыма, которые прелестная гейша пускала ему в лицо.

Волей-неволей он вынужден был вдыхать этот благоухающий дурман.

Мнимым сенатором овладела какая-то приятная истома, и разум его помутился. Он забыл и о себе самом, и о цели, ради которой появился в гостинице, забыл обо всем, что помнил до встречи с прелестной незнакомкой. Его охватила безграничная тоска и желание остаться во что бы то ни стало в обществе этой дамы, которая так мило улыбалась ему.

– Мой автомобиль ждет у подъезда, – спустя несколько минут заявила графиня Черри, – если вы согласны, сенатор, то пройдемся по Центральному парку. Осенний воздух освежит нас, а то здесь ужасно душно.