не могла выбрать платье! – поспешно парирует Ангелина и, не дожидаясь разрешения, делает оборот, чтобы показать, как «секрет» играет в свете яркой люстры.
Уголки губ Ясмины ползут вверх.
– Ну хорошо. Ты сегодня очень красивая, нарядная. Молодец, порадовала бабушку.
– Кристина, проходите, – кивает она мне уже сдержаннее. – Вы знакомы с Ингой?
– Здравствуйте. Добрый вечер. Приятного аппетита, – произношу максимально ровно.
– Садитесь, Кристина, – холодно бросает Амир. Его голос – как грань ножа. Вижу, как на мгновение останавливается у него в руках бокал, как будто мое «здравствуйте» его раздражает.
Рядом с ним сидит женщина с безупречно прямыми рыжими волосами. Она изучает меня пристально, как предмет, который пока не решили, оставить на полке или отнести на кассу. Улыбка у нее отточенная и неискренняя.
– Рада познакомиться, – произносит она.
– Мне тоже очень приятно.
– Папуля, я сяду с тобой! – Ангелина уже тянется к отцу, цепляется за его рукав.
– Иди сюда, – говорит Амир мягко.
– Привет, дорогая крошка, – щебечет Инга, поворачиваясь к Эльфу, голос становится неожиданно сахарным. – А я привезла тебе подарок. Показывает подарочный пакет. Протягивает Лине. Та с любопытством сразу в него заглядывает. Там мягкая игрушка.
– Мишка! Хорошенький!
– Очень рада, что тебе понравилось.
– Тебе папа сказал, что я люблю мишек?
– Мм, может быть. Я уже не помню.
– Почему? Ты старенькая?
– Нет, милая. Просто у меня много дел, – тушуется красотка.
Я с трудом сдерживаю улыбку – все же Эльф очаровательна в своей непосредственности.
– Инга, это наша новая няня, Кристина, познакомьтесь, – вмешивается Юсупов, меняя тему. – Это Инга. Моя хорошая знакомая.
Слово «знакомая» повисает над столом. Я вижу, как у Инги на мгновение дергается скула – почти невидимое движение, которое выдает настоящие чувства лучше любого комментария. Через секунду ее лицо снова гладкое, приветливое, как витрина.
– Очень приятно, – кивает она.
– Детка, играть в мишку – после ужина, хорошо? – мягко просит Юсупов. – Уже принесли первое. Твой любимый тыквенный суп.
Я сажусь по другу сторону от Эльфа. Спина прямая, подбородок чуть ниже, чем обычно – чтобы «сливаться с интерьером». Под белым воротником чешется шея. Ангелина полушепотом объясняет Инге, что ее платье крутится «в два с половиной раза дольше». Инга улыбается правильной улыбкой. Амир смотрит на дочь – и только тогда смягчается.
А я вдыхаю и выдыхаю, напоминаю себе что главное «быть незаметной», и думаю о том, что этот ужин – маленький спектакль. У каждого свои, а текст мы сочиняем прямо за столом.
Инга берет бокал, медленно крутит его в пальцах и обращается к Ясмине, чуть склонив голову набок, словно в излишней почтительности.
– Ясмина Галибовна, – ее голос становится мягким, сладковатым, – вы сегодня выглядите потрясающе. Я все думаю, как вам удается так изысканно держать себя… Ваш стиль – безупречен, вы настоящая икона вкуса.
– М-м, – Ясмина едва кивает, не выражая ни малейшего удовольствия, будто комплимент отразился от ледяной стены. – В моем возрасте комплименты звучат скорее как вежливая обязанность, чем как искренность.
Инга спешит улыбнуться шире:
– Нет-нет, это чистая правда! Знаете, у меня подруга дизайнер, она готовит новый показ, очень закрытый. Я бы мечтала пригласить вас. Думаю, вам понравится. Это будет событие – все лучшее общество, пресса… И я была бы счастлива провести с вами этот вечер рядом.
На мгновение в воздухе повисает напряжение. Ясмина ставит бокал на стол чуть громче, чем нужно. Смотрит на Ингу – взглядом, от которого обычно хочется опустить глаза.
– Милая девочка, – произносит она ледяным голосом, – вы путаете наш с вами уровень. Я не сижу «в первом ряду» на показах подруг дизайнеров. Это для тех, кому нечем занять себя.
Инга сглатывает, но пытается удержать улыбку.
– Я… хотела всего лишь…
– Я поняла, чего вы хотели, – перебивает Ясмина, не повышая тона, но каждое слово звучит как плеть. – Хотели угодить. Но не стоит стараться так усердно.
Тишина за столом становится осязаемой. Мне почти жаль Ингу. Ангелина что-то тихо спрашивает у отца, Амир отвечает. Инга остается сидеть с тем же лицом, но ее пальцы слишком сильно сжимают вилку, костяшки побелели.
Ясмина же спокойно возвращается к трапезе, как будто ничего не произошло.
Все же мама Амира – крайне сложная и тяжелая женщина. Надеюсь, она бывает в его доме не так часто. Не хотелось бы испытать на себе ее надменный характер.
У Юсупова звонит телефон. Нахмурившись, он смотрит на экран. Встает из-за стола.
– Важный звонок. Продолжайте ужин, я ненадолго, – бросает коротко и выходит.
За столом пауза. Металлический звон приборов стихает. Инга оживляется первой. Снова начинает заигрывать с Эльфом. Ясмина выходит из-за стола.
– Сейчас вернусь. Мне тоже позвонить надо.
– Так тебе понравился мишка, да? Хочешь я в следующий раз привезу ему подружку? – спрашивает Инга девочку.
– Хочу! Привози завтра! Мы с Крис будем с ними играть.
– Я тоже могу поиграть с тобой.
– Мне нравится играть с Кристиной.
– Но она всего лишь няня. Это ненадолго, сама знаешь, как они часто меняются.
Смотрю на расстроенное личико Эльфа. Инга хотела меня задеть – но при чем тут ребенок? Зачем ее огорчать?
– Я никуда не денусь, – вырывается протестом.
– Вот, слышала?! – победно смотрит на рыжую Ангелина.
Инга наклоняется вперед, ее взгляд скользит по мне – долгий, оценивающий.
Заходит Ясмина, садится на свое место.
– Ну, о чем болтаете?
– Мы общались с Линочкой, – отвечает рыжая. – Какая все-таки неблагодарная профессия – няня. Согласитесь? Всегда на побегушках, всегда в тени, никакой самостоятельности… А уровень образования? Пф. Неудивительно, что большинство этих девочек… ну, скажем прямо, не отличаются ни умом, ни ответственностью. Отсюда все проблемы.
Делает паузу, отпивает глоток вина и поворачивается уже прямо ко мне.
– Только не подумайте что я не уважаю вашу работу, Кристина. Конечно, если других талантов не досталось, остается только подтирать попы чужим детям. Чтож, тоже работа.
Ясмина Галибовна едва заметно дергает уголком губ, но не вмешивается, наблюдая, как я отреагирую. Впрочем, я точно не жду от нее защиты.
Инга продолжает, все громче, смакуя каждое слово:
– Ох уж эти няни! Сколько их было. Бедный Амир… Это сколько терпения нужно. Ни одна не задержалась. Все какие-то
