В этом смысле он был не одинок. То была эра бесшабашных командиров атомных подлодок, которые, казалось, унаследовали от своей службы на дизельных лодках один принцип: никаких ограничений в методах выполнения задач. На Тихом океане пара командиров выключали атомный реактор для уменьшения шумового фона, чтобы записать шумовые автографы советских кораблей, и оказалось, что их лодки дрейфовали на слишком большой глубине. Другая подлодка, идя под перископом, столкнулась с советской лодкой, которая всплывала из глубины. Однако наиболее срочной задачей являлось выяснение, на какой стадии находится Советский Союз в деле создания атомных подводных лодок. Хотя некоторые высокопоставленные деятели в США и сомневались, но постепенно стало ясно, что Советский Союз начинает производство трех типов атомных лодок: типа "Хотель", вооруженная тремя баллистическими ракетами; типа "Эхо", вооруженная крылатыми ракетами корабль-корабль, и "Новембер" - многоцелевая. Первые разведданные показывали, что эти лодки были такими несовершенными и шумными, что в ВМС США их прозвали "клушами". Ни лодки типа "Гольф", ни "Хотель" не были готовы к выходу на патрулирование.
Было ясно, что США выиграли гонку по расстановке ракетных лодок у побережья противника в зоне дальности стрельбы. 4 дизельных подлодки с примитивными ракетами "Регулус" выходили в Тихий океан в 1959 и 1960 годах, а первую атомную подлодку "Джордж Вашингтон" (бортовой номер SSBN-598) с ракетами "Поларис" решились отправить в Атлантику только в ноябре 1960 года. Подлодки с ракетами "Регулус" проводили так много времени в ужасную погоду у берегов Советского Союза, что их экипажи стали называть себя членами "яхт-клуба на севере Тихого океана". Подлодка "Гроулер" (бортовой номер SSG-577) получила тяжелые повреждения, налетев на плавучую льдину у берегов Камчатки, недалеко от советской базы Петропавловск. Между тем программе "Поларис" оказывалась беспрецедентная поддержка. Президент Эйзенхауэр предоставил словоохотливому контр-адмиралу В. Рейборну, ответственному за программу "Поларис", полномочия принимать на службу самостоятельно, в обход обычной бюрократии, любого, кто, по его мнению, может выполнять хорошо и быстро работу по конструированию и строительству подлодок с ракетами "Поларис". Были и ожидавшиеся затруднения с новой технологией (помощники Рейборна проявили чувство юмора, создав секретный фильм о неудачах программы "Поларис", показывая ракету, которая высунула только носовую часть из-под воды, а также ракеты, взлетевшие и кувыркающиеся в воздухе). Однако программа была завершена успешно, в установленные сроки. И в основном потому, что ей был дан высочайший приоритет. Каждый работал, не считаясь со временем, поэтому подводники на новых лодках шутили, что буквы на их бортовых номерах SSBN якобы не потому, что "SS" означают подводный корабль, а "В" означает баллистическую ракету и "N" атомную лодку, а потому, что "SS" - это субботы и воскресенья, a "BN" - множество ночей. Пока Рейборн и его команда занимались строительством лодок, Риковер руководил установкой ядерных реакторов и комплектованием их обслуживающим персоналом. Он делал ставку на людей, которые не поддавались бы панике в критических ситуациях, обращали внимание на любую деталь и были такими же дотошными, каким он сам. Риковер был уверен, что только таким образом можно обеспечить безопасность работы реактора, а это - единственный способ заручиться поддержкой общественности, получить от нее карт-бланш на создание атомных подводных лодок. И он получил его. Теперь люди Риковера были готовы управлять самыми смертоносными подводными лодками, когда-либо построенными в мире, что должно привести Америку к победе в "холодной войне".
Первые лодки "Поларис" были длиною около 106 метров, на 18 метров длиннее, чем предыдущие атомные лодки. Они имели 16 ракет с ядерными зарядами, которые могли быть нацелены на расстояние более 1000 морских миль (морская миля -1852 м). На них было также по два экипажа, "голубой" и "золотой", которые поочередно выходили в 60-суточные походы, удерживая лодки в море как можно дольше. Служба была тяжелой. Дальность стрельбы 1000 миль вынуждала лодки плавать в штормовых водах северного побережья Европы, оставаясь на этом расстоянии от Москвы. Их работа была "прятаться с гордостью" и быть межконтинентальной ракетной силой, блуждающей и готовой нанести ответный удар, если США подвергнутся нападению и наземные ракеты будут уничтожены. (Даже президент США не знал, где фактически лодки "Поларис" патрулируют в данное время. Им были выделены оперативные районы патрулирования, квадраты со сторонами в сотни миль, в которых эти ракетоносцы находились на дальности стрельбы около 1000 морских миль от целей.)
Были предприняты кардинальные меры безопасности, чтобы полностью исключить возможность какому-нибудь безумцу по своей воле развязать ядерную войну. Во-первых, любой приказ о запуске ракет должен точно соответствовать кодам подлинности, которые менялись по определенным датам и хранились на борту лодок за двумя спаренными дверьми, закрытые на замок в сейфе, приваренном к переборке поста управления. Только у двух человек хранились комбинации ключей, чтобы открыть сейф и сверить подлинность кода, который они показывают командиру и его помощнику. Как только код подлинности проверен, три человека используют три отдельных, хранящихся в сейфах ключа для фактического запуска ракеты. Ключ командира лодки позволяет ему включить корабельную систему огня. Ключ старшего помощника взводит спусковые механизмы. Затем офицер, управляющий огнем, может использовать свой ключ для запуска ракеты. Предполагалось, что весь этот процесс займет не более 15 минут.
Со своей стороны Советский Союз имел лишь несколько атомных подлодок, причем сконструированных настолько плохо, что люди в них нередко погибали. На одной подлодке произошел такой ужасный инцидент с ядерным реактором, что оставшиеся в живых члены экипажа переименовали ее в "Хиросиму". К тому времени, когда в 1962 году Советский Союз попытался установить на Кубе ракетные установки, Соединенные Штаты настолько вырвались вперед, что могли быстро собрать несколько подлодок типа "Поларис", в конечном счете всего 9 штук, и выставить их на позиции в пределах дальности стрельбы по Советскому Союзу. (Общественность США так и не узнала, насколько правительство было напугано тем, что Советы будут усиливать военно-морскую конфронтацию. За несколько месяцев до кубинского кризиса перебежчик из Советского Союза предоставил материалы, которые стали именоваться "Эвкалиптовые документы" детали советского плана использования тактического ядерного вооружения против американских судов и подводных лодок в случае развязывания войны на море. Советников президента Джона Ф. Кеннеди преследовала мысль о том, что Советский Союз мог уже предпринять первоначальные меры по этому плану. Действительно, Кеннеди опасался, что любая морская битва может усугубить кризис, с применением или без применения ядерного оружия. Когда он установил военно-морскую блокаду Кубы, была замечена советская подлодка рядом с двумя советскими транспортными судами. Когда Кеннеди узнал об этом, он спросил своих помощников: "Есть ли хоть какая-нибудь возможность избежать нашей первой стычки с русской подлодкой? Хоть что-нибудь, только не это!")
Были такие стычки, но худшие опасения Кеннеди не подтвердились. Американские самолеты и корабли обнаружили несколько советских дизельных подводных лодок и легко заставили всплыть три из них.
США, таким образом, получили явное превосходство, но надолго ли? Карибский кризис, возможно, научил советских лидеров, что будет невозможно построить сухопутные ядерные силы вблизи от американских берегов. Но собирая подлодки типа "Поларис" на позиции дальности стрельбы, США также показали, что есть и более лучший способ достичь тех же целей.
Глава 3. ПОВОРОТ В ОКЕАНСКИЕ ГЛУБИНЫ
Окрыленный успехом программы "Поларис", адмирал Рейборн начал заглядывать в будущее, подумывая о новых путях усиления ядерного сдерживания. Он вскоре обратился к молодому гражданскому специалисту, которого несколько лет тому назад вытащил из безвестности и назначил главным ученым консультантом программы "Поларис".
Джону Крейвену, когда его нашел Рейборн, было немногим больше 30 лет. Его обязанности заключались в том, чтобы присматривать за всеми, работавшими над созданием ракетных подводных лодок, обнаруживать проблемы и находить их решения. Он, по его словам, был "главным занудой".
Эта кличка соответствовала действительности. Молодой человек был очень говорлив, его захлестывали идеи. Он мог анализировать сложнейший рабочий план и в то же время с чувством декламировать стихи или целую серию собственных афоризмов о море. Крейвен проповедовал фантазию в военном деле. Эта роль была предначертана ему с самого рождения. Он был из семьи, родословная которой по материнской линии уходила к мавританским пиратам, а по отцовской линии раздваивалась между пресвитерианскими священниками и военно-морскими офицерами, скучавшими в церкви на семейной скамье во время молебна.
