мгновение просто охренел. И даже не от того, что в моей голове вдруг всплыло воспоминание, которого там быть не могло. Вернее в моем сознании всплыло. Голова то, как раз, условно говоря, не моя. Голова — капитана Волкова. Но мысли-то мои! И мне в жизни никто никогда такого не говорил. Ровно как никто никогда ничему подобному меня не учил.
А второй удивительный момент, как только этот мужской голос менторским тоном начал описывать прием, я сразу, без сомнений, сделал все, что мне говорили. И повернул голову назад, и отбил предплечьем, и нанес удар ногой, и даже выполнил добивание противника, который в итоге моих действий оказался на земле.
— Сука! — Заорал Моня не своим голосом. Он вытаращил глаза, согнувшись пополам, и катался по земле.
Видимо, с добиванием я переборщил. Зато пистолет удивительным образом оказался возле моей ноги. Наверное, Моня его выронил. Я, не долго думая, пинком отправил оружие в кусты. Пусть лучше там будет.
Но главное, я с Моней был абсолютно согласен. Более того, мне тоже очень сильно хотелось заорать:
— Сука! Я как это сделал вообще⁈
Мои движения были четкие, выверенные, отдрессерованные. Я думал в этот момент не башкой. Даже не так. Я ничем не думал. Это было сделано на каком-то рефлексе. Будто подобные приемы неоднократно тренировал и даже применял на опыте. Будто в моей жизни сто пятьдесят раз происходили ситуации, где мне приходилось бодаться с вооружённым противником. А я точно знаю, нет, не происходили.
— Упс! — Сказал я, пялясь на Жорика, который в свою очередь ошалело пялился на меня. Ничего другого просто в голову не пришло.
Моня в наших «гляделках» не мог участвовать по причине дурного самочувствия. Он тихо подвывал, пытаясь встать на ноги.
На мое счастье, ни один из грабителей не понял, что я пребываю в не меньшем шоке, чем они. Причем в шоке от самого себя.
— Ну, ты падла… — Выдал, наконец, Жорик. Падла, это, наверное, я. Вряд ли он стал бы таким нехорошим словом обзывать пострадавшего Моню.
Жорик резко наклонился, скользнул рукой по голенищу своего сапога, в который были заправлены штаны, и в то же мгновение я понял, кем бы не был тот мужик в моей голове, но ему не мешало бы подкинуть еще парочку воспоминаний. Потому что Жорик, упрямая скотина, теперь водил перед собой ножом. И нож смотрелся впечатляюще. Водил, естественно, не просто так, это выглядело бы совсем уж странно. Лезвие ножа было направлено в мою сторону.
— А я не понял, это шо за кадриль? Я разве не предупреждал за культурные места? Разве у нас не было уговора?
Жорик, услышав голос Сироты, вздрогнул, даже, неверное, слегка испугался. Было похоже на то. Нож молнией скользнул ему в рукав, а он сам обернулся к майору, развёл руки в стороны и расплылся счастливой улыбкой.
— Товарищ начальник! Лев Егорыч!Какие люди! А мы тут гражданину приезжему дорогу подсказуем. Заплутал малясь гражданин.
Это реально был начальник отдела по борьбе с бандитизмом. Он, как и парочка грабителей, появился непонятно откуда, очень неожиданно, но охренеть, как вовремя. И я в данный момент испытывал к нему огромную человеческую симпатию.
— Шо ты мене лепишь, Жора? — Майор не спеша, вразвалочку подошел ближе. Он выглядел расслабленным, руки держал в карманах брюк, будто не с преступниками разговаривает, а с хорошими знакомыми.– Откуда у тебе вдруг такая забота? Давно ли ты заделался у провожатые?
— Вы шо, товарищ начальник. Ни в коем разе. Куда там лепить? Люди знают, шо вы далеко не дурак! — Жора маленькими шажочками начал двигаться в сторону Мони, который с появлением Сироты вдруг резко почувствовал себя лучше. Моня даже встал на ноги, хотя при этом его кривило и тянуло куда-то в бок.
— Та я и в близи далеко не идиёт. — Усмехнулся Сирота. А потом вдруг со всей дури гаркнул. — Ну-ка ша отседова!
Это было так громко и так неожиданно, что я сам чуть не сорвался с места.
— Мы только хотели тро́шке помочь, Лев Егорыч. И усе. — Жора одной рукой подхватил под локоток своего товарища, а вторую поднял вверх, демонстрируя майору чистоту намерений. — Мы вообсче идем от Дядьки. Ну, вы же знаете Дядьку. Как культурные люди играли тама в шахматы. А тут этот гражданин. Он так плакал, товарищ начальник, так плакал…Мол, не бросайте, люди добрые, покажи́те дорогу. Ну разве же мы могли пройти мимо?
— В шахматы? Какие шахматы, Жора? Я зараз чую, как от тебя пахнет самогонкой. — Сирота остановился, хмуро наблюдая, за этой парочкой, которая медленно пятилась назад.
Я, кстати, тоже наблюдал, и если бы можно было охренеть сильнее, чем уже произошло, то сделал бы это повторно. Просто грабители общались с начальником отдела по борьбе с бандитизмом, будто они очень хорошие знакомые. И он, кстати, общался с ними так же. А они, на минуточку, вроде как находятся по разные стороны баррикад. Теоретически, майор должен сейчас вынуть оружие и арестовать их. Ну, чисто если по уму.
— Так а чем от меня должно пахнуть, Лев Егорыч? Шахматами? — Жора покрепче ухватил Моню и пятиться они начали с еще бо́льшим интузиазмом. Я так понял, товарищи-грабители очень сильно хотели оказаться подальше от Сироты.– Усе, мы уходим. Считаете, шо нас ужо тут нету. Вы ж только проводите гражданина. А то он сильно расстроенный.
С этими словами Жора развернулся сам, развернул своего подельника, и они рванули туда, куда совсем недавно удалилась Маруся.
— А вот я не понял… — Проводив эту парочку взглядом, до тех пор, пока они совсем не исчезли из поля зрения, Сирота повернулся ко мне. — Капитан, ты идиёт или как? Ты за каким лядом шлёндаешь по парку с чемоданом? Может, надо было сделать объявление по радио? Мол, так и так, граждане бандиты, приходите на свиданку, у ме́не есть шо вам предложить. Ты шо, не был у тети Миры?
Глава 7
— Циля! Ты шо, отодрала кусок от газеты⁈ А ты ее печатала, ту газету? Циля! Шо ты там пишешь?
— Посмертную записку, мама! Ви не даёте мене жизни. Зачем мене такая жизнь, я вас спрашиваю⁈
— Пиши разборчиво, а не как у прошлый раз, какие-то каракули! Два часа дядя Гоша читал, шо то би́ло. Нихто так и не
