поиметь собственную выгоду с его чрезмерной жадности.
— Знаешь, сосед, мы с тобой уже полжизни знакомы, живем рядом, растили детей вместе… Может, я принесу тебе бутылку водки, и ты мне кроме лески отдашь и свою собаку в придачу? На что она тебе? Вон, убежала куда глаза глядят. Решайся, сосед! Я дело тебе предлагаю.
Шурик наморщил лоб, напряженно стараясь запустить мыслительный процесс, а затем почесал затылок и все же ответил:
— По рукам! Неси водку! Забирай хоть весь моток, а собаку и подавно… Она строптивая, чертовка, бей не бей, все одно — убегает!
На том и порешили.
Владимир подмигнул Ивану и отправился за самогоном в погреб своего дома, мальчику же было наказано снять с привязи, поймать и привязать на веревку непослушную лайку. Иван еще не до конца понял, что произошло, ведь разговор был совсем коротким, а его дед настолько ловко воспользовался моментом, что Иванушка не мог поверить, что собака, с которой он уже сдружился, теперь принадлежала его семье. Он не привык к таким легким уступкам. Когда он жил в городе, ему был крайне необходим друг. Как и все дети, он просил, умолял маму купить ему щенка, но та наотрез отказывалась от любых животных и одаривала его злобными, леденящими взглядами. Теперь же в одной руке он держал длинный трос, а в другой — кусок куриного мяса. Он подзывал свою рыжую подружку, махал веревкой и приманкой, но она почему-то отказывалась к нему идти. Мальчик нахмурился. Он же с ней играл, они же ладят, почему же тогда лайка не идет? Внезапно Ивана осенило. У собаки не было имени, вернее, ее старое мальчику не понравилось, да и лайка, едва заслышав его, бежала в противоположную от него сторону.
Перед ним встал важнейший вопрос: как же будут звать его любимицу? "У каждого должно быть имя», — думал мальчик. Он внимательно осмотрел густую рыжую шубку лайки и ее умные раскосые глаза. Ни одна из знакомых ему собачьих кличек никак не увязывалась с дикой натурой этой яркой собаки. Молния, Пуля, Ракета, Шанель… Так звали собак, которых он встречал, когда гулял с матерью в городе. Все они были невероятно заносчивыми, прямо как их хозяева, ревниво охранявшие каждую шерстинку на их вычесанной шерсти, пропитавшейся шампунем и масками. Эти домашние любимцы вопреки мнению противников очеловечивания питомцев, были до смешного похожи на людей.
Эта рыжая собака ничем не напоминала Ивану своего грязного хозяина-самодура. В ее крепких лапах, широких плечах и клиновидной, почти волчьей морде отражался лес, взявший в свои зеленые ладони таежные просторы. Собака смотрела на мальчика испытующе, не отводя взгляда. Вопреки рассказам Шурика о ее твердолобости и слабости ума она намеренно не откликалась на зов мальчика, проверяя его. Лайка быстро поняла, что ее отдают. Она не могла понять смысла человеческих слов, но с завидной точностью распознавала эмоциональное состояние беседующих. Перемены не пугали ее. Ее мокрый чуткий нос не мог больше переносить едкого перегара и трупного запаха, исходившего из-под неделями не мытой рубахи старого Шурика. Ее хозяин сам не замечал, когда какая-нибудь очередная инфекция поражала его тело. Однажды, когда рыжая была еще щенком, он по пьяни отрубил себе палец, когда колол дрова. Целую неделю Шурик пил, не просыхая, забывал кормить собаку, а в одну из ночей этот самый щенок съел его подгнивший обрубок, оторвав его от ладони.
— Знаешь, сосед, а ведь это добротная собака, но нрав у нее никуда не годится! Я передумал, теперь я прошу за нее три бутылки водки! Не согласишься — подвешу ее на суку сегодня же, — довольно ухмыльнувшись, промычал Шурик. Перед его глазами начали бегать маленькие звездочки, прямо как в калейдоскопе. Он не заметил, что Владимир уже успел вернуться с бутылками «про запас».
Иван вздрогнул, услышав эту фразу. Он изогнулся так, будто его только что огрели палкой прямо по спине. Он покосился на свиное рыло Шурика глазами злобной дикой кошки, готовой разорвать любого, кто обидит ее котят. Мальчик ревниво подбежал к оторопевшей собаке, схватил ее за густую шерсть на холке и увлек за собой. Она охотно последовала за маленьким человеком, проявившим решительность, которой ей так не хватало в слизняке Шурике. «Я дам тебе самое красивое имя, — решил для себя Иван. — Пусть оно поможет тебе стать счастливее, чем ты была раньше, со своим старым хозяином. Это будет то, что я люблю, потому что я люблю и тебя тоже…» — мальчик по-быстрому ускользнул в одну из дырок в заборе и протащил за собой собаку. Иван боялся отпустить рыжую шерсть четвероногой подруги. Он не хотел, чтобы она уходила. Когда она поднимала на него раскосые умные глаза, мальчик чувствовал себя особенным, будто он — самый центр вселенной и способен заслонить своим светом солнце. «Точно! Это было так просто!» — воскликнул про себя Иван.
— Циля! Твое имя — Циля, теперь ты моя собака, моя тень, — Иван ласково заулыбался, присел на корточки и обхватил мягкую шею любимицы дрожащими от волнения руками.
Собака завиляла своим хвостом-калачиком и завалилась на бок, приоткрыв свое розовое брюшко. Мальчик несказанно обрадовался этому дружескому жесту и чуть не задушил лайку в своих крепких объятиях. Он всем весом навалился на нее, обнимал, чесал за ушами и боками, играл с пушистым хвостом. Он слышал, как бьется сердце Цили прямо под его собственным. Их ритм постепенно сравнялся и слился в единое глухое чередующееся сочетание, подобное тому, что можно услышать в раковине, которая сохранила в себе шум морского прибоя.
Мальчик положил свою отяжелевшую голову на шею собаки, зарывшись носом в ее мягкую шубку. Он закрыл глаза и заулыбался, едва сдерживая слезы радости. Циля, кажется, действительно заинтересовалась этим маленьким неловким человечком, который жался к ней, как несмышленый слепой щенок. Поначалу она с настороженностью относилась к его прикосновениям и звенящему голосу, резким движениям и бегающим живым глазам, но затем доверилась юному хозяину, освободившему ее от гнета старого сумасброда Шурика. Она чувствовала, как в мальчишеской грудной клетке бешено колотилось сердце Ивана, когда он шептал ей слова любви, отвечала на них звонким лаем и свойственной ей зубастой ухмылкой. Собака не могла разобрать многих слов, что уж там, раньше она не слышала доброго слова в свой адрес, сейчас же ее буквально осыпали ласковыми именами и прозвищами. Циля не могла ответить своему новому хозяину на его языке, однако вскоре осознала, что он и не ждет от нее признаний. Мальчик просил только о том, чтобы
