Белла почувствовала легкое удовлетворение, заметив, как недовольно передернулось лицо Ангоры. Она явно полагала, что за консультациями следовало обращаться скорее к ней.
— С удовольствием, — сказала Белла и, даже не попрощавшись со Стивом, последовала за Чарлзом в толпу.
Одержимая сценой племянница оказалась обладательницей лошадиного лица и половины цветочной выставки в Челси на голове.
— Это, должно быть, так увлекательно — играть в «Британии» — предположила она. — Вы, наверное, напрягаете все нервы.
— Нет, — сказала Белла, — ни одной струнки, просто у меня удачно сложились обстоятельства. У вас уже есть хороший опыт?
— Нет. Я играла Джульетту в школьном спектакле. Все говорили, что ужасно удачно.
«О, Господи!» — беззвучно простонала Белла и спросила:
— Вы не пробовали поступить в какую-нибудь драматическую школу?
— Нет. Может быть, вы дали бы мне их список. Или, возможно, познакомили бы с вашим режиссером. Я думаю, он очень приятный.
— Очень, — сказала Белла, становясь рассеянной.
А племянница с лошадиным лицом все жужжала и жужжала.
— Невероятно, великолепно, забавно, — вставляла Белла в подходящие моменты. А потом сказала: — Как чудесно!
Девушка посмотрела на нее с удивлением.
— Как чудесно! — повторила Белла.
— Я сказала, что мама была в универмаге «Хэрродс», когда взорвалась бомба на прошлой неделе, — напомнила девушка.
— О, Боже, простите, я вас плохо расслышала. Здесь такой шум.
Тут подошла одна из подруг Лошадиной Морды, и они принялись визжать дуэтом. Белла ретировалась, успев расслышать, как Лошадиная Морда сказала:
— Это невеста Руперта. Думаю, у нее не все дома.
Вернувшись к колонне, Белла съела еще три эклера и стала недоброжелательно наблюдать за толпой.
— Не ужасайтесь так, — произнес чей-то голос. — Вы сами решили войти в этот круг.
Она нервно вздрогнула. То был Ласло.
— Это сплошной мусор, — отрезала она, — их бы свалить всех вилами в кучу.
— Рад, что вы забавляетесь, — сказал Ласло, рассмеявшись.
Подошла официантка с подносом.
— Возьмите льда, — сказал он. — Дети, кажется, его любят.
— Я ненавижу лед, — сказала она, резко повышая голос, — больше всего на свете, исключая вас.
В этот момент подошел Тедди. Выглядел он потерянно.
— Привет, Белла. Слушай, Ласло, я думал, беременных тошнит только по утрам. Там наверху у Гей сейчас все кишки выворачивает. Я уверен, Констанс чует что-то неладное. Она хочет, чтобы мы уже резали торт. Боится, что все перепьются.
— Старик Тедди, бедняга, — сказал Ласло, — и ты всем этим занимался.
— Разумеется, — вздохнул Тедди. — Это проклятье — быть женихом. Никто с тобой не разговаривает, потому что все думают, что ты должен разговаривать с кем-то другим.
Он отошел с несчастным видом, и к ним сразу же присоединился вкрадчивый молодой человек с каштановыми волосами и тяжелыми веками.
— Ласло!
— Генри, дорогой, как дела?
— Довольно скверно. Пришлось продать половину лошадей и землю, но они по крайней мере оставили за мной право на охоту. Надеюсь, ты приедешь и останешься до двенадцатого. — Он протянул свой бокал, чтобы его наполнил проходящий мимо официант.
— Слушай, — продолжал он, — где эта девушка из кордебалета, с которой связался Руперт? Тут о ней самые противоречивые отзывы. Чарлз на ней просто помешался, но ему всегда нравились ершистые. Прочие члены семейства, похоже, считают ее настоящей ведьмой.
Белла побледнела.
— Суди сам, — сказал Ласло: — Это Белла.
— Фу ты, черт, — произнес рыжеволосый, нисколько, впрочем, не сконфузившись. — Я сел в лужу. — Он осмотрел Беллу, как знаток оценивает стати лошади. — Должен сказать, я склонен согласиться с Чарлзом. Если вы войдете в эту семью, то непременно составите там оппозицию, это дьявольски замкнутая компания. Теперь твоя очередь, Ласло. Одна из этих хорошеньких девиц, которыми ты вечно окружен, когда-нибудь приберет тебя к рукам.
— Вряд ли, — сказал Ласло. — Если я люблю хороший галоп, то это вовсе не означает, что я собираюсь купить лошадь.
Рыжий рассмеялся.
— Да, ты наездник хладнокровный. Должен сказать, у тебя здесь сегодня классная публика. Вон те двое за дымовой завесой — не королевских ли кровей?
— Моя тетка Констанс, — сказал Ласло, — выжмет голубую кровь из камня. Думаю, мне надо пойти и кого-нибудь мобилизовать, иначе мы тут застрянем до полуночи.
Вновь появилась с лицом цвета зеленого горошка, но довольно спокойная Гей, взявшая на себя разрезание торта. Руперт пробился к Белле.
— Господи, какие жуткие вещи тут происходят! Дядя Вилли просто-напросто разоблачился перед одной из квартиросъемщиц Тедди. Ласло о тебе позаботился?
— Уверена, что он был бы не прочь избавиться от этой заботы.
Кто-то постучал по столу. Речи были милосердно короткими.
Первым встал Ласло с предложением выпить за здоровье Гей и Тедди. Он был из тех, кто способен утихомирить присутствующих одним покашливанием. Он произнес своим хрипловатым голосом с едва заметным акцентом:
— Сожалею, что многим из вас пришлось отказаться от Гудвуда. Мы все оценили эту жертву.
После этого он стал зачитывать результаты скачек в Гудвуде.
В какой восторг это их всех привело! Они хохотали до колик.
— Какой забавник! — сказал Руперт.
Сидевший в углу дядя Вилли был до того пьян, что пытался зажечь рулет из спаржи.
Потом Ласло выдал пару шуток. Бела оценила их уместность — перед тем, как поднять бокал за здоровье Гей и Тедди. Все вокруг символически осушили пустые бокалы. Из-за скаредности Констанс напитков не хватило.
Поднялся Тедди. Он сказал, что от волнения сердце у него выпрыгнуло из груди в рот, а поскольку его нянька всегда запрещала ему разговаривать с полным ртом, то ему лучше заткнуться. Господи, они зашлись хохотом и от такого каламбура. Хорошо было бы играть для такой аудитории, подумала Белла.
Потом Тедди добавил, что хочет лишь поблагодарить Констанс и Чарлза и поднять бокал за очаровательных подружек невесты. После него коротко высказался шафер, и все помещение снова превратилось в подобие большого шумного птичника. Дети перевозбудились и принялись бегать, наступая гостям на ноги. Тетушки удалились в сторонку, чтобы дать отдых натруженным ногам. Вдруг раздался громкий стук по столу, и, повернувшись, Белла услышала голос Чарлза.
— Я надолго вас не задержу, — начал он заплетающимся языком, обводя присутствующих остекленелыми глазами.
— Пьян в стельку, по своему обыкновению, — прокомментировал кто-то позади Беллы.
— Надолго не задержу, — снова начал Чарлз. — Просто я хотел, чтобы все знали, до какой степени Констанс и я рады, что наш сын Руперт только что объявил о своей помолвке с очень талантливой и красивой девушкой.
