Читаем без скачивания Давай никому не скажем - Агата Лель

Стас бубнил что-то на ухо, а я все прокручивал в голове неожиданную встречу. Настолько неожиданную, что я бы, наверное, меньше удивился, увидев здесь индийского слона, чем ее. Настолько ее образ не вязался со здешним колоритом.

Утром она в юбке серой до колен была и белой блузке, тоже красиво, но сейчас вообще шик: куртка кожаная, платье короткое, черные чулки. Так что она здесь забыла? Тут же отбросы одни обитают: неблагополучные семьи, алкашня, откинувшиеся из мест не столь отдаленных, таджики... Хрень какая-то. Может, это вообще не она была, и просто показалось? Хотя нет, точно она, ее забыть трудно.

Сразу за «бомжатником» начинался частный сектор. Не такой, как «долина нищих», где стройными рядками стоят симпатичные коттеджи, и где живу я, а обычный убогий переулок по соседству с промзоной, где господствовали разномастные хибары. В основном старые, кособокие, со щербатым деревянным забором, хламом во дворе и заливающимися на все лады дворняжками.

Дом Беса крайний по левому ряду — одна крыша торчит, а остальное спрятано за надежным забором в полтора метра высотой.

Надавив на звонок, принялся ждать. На девчонок обернулся — дрожат стоят, носы красные, волосы сосульками повисли.

— А Боярова тут что забыла? — тихо шепнул Горшку.

— Не знаю. Она с Лосевой все лето таскалась, видать, теперь в свою шайку приняли, — громко шмыгнув, пожал плечами Стас.

Раздался звук отпираемого засова. Гуськом забежав внутрь двора, наперегонки ломанулись в дом, потому что мелкий дождь перешел в ливень.

Дом Беса, конечно, тоже далеко не фонтан, но до «бомжатника» далеко и внешне, и уверен, что внутри. Более-менее чисто, сортир в доме — не надо на улицу после пива бегать. Живет Бес один, раз в месяц только уезжает куда-то и привозит всякие соления-варения. То ли к бабке, то ли к матери, кто его знает. Никто не спрашивает, а он сам не распространяется.

Миновав летнюю кухню, не снимая обувь, вошли по очереди в комнату, где уже сидели несколько человек, потягивая сигареты и распивая какую-то бурду. На столе из закуски распиленный сыр «Дружба» и несколько подгнивших яблок. Из пузатого магнитофона надрывался Сектор Газа, разбавляя сонную атмосферу забористым матерком.

У Беса всегда кто-нибудь да кучкуется, люди приходят и уходят, половину из них я даже по именам не знал. Посидят, выпьют, на гитаре побрынчат, иногда переночуют, свернувшись калачиком на диване, а на утро сваливают. Не факт, что еще вернутся, поэтому знакомиться близко не имело никакого смысла.

— Здоро́во, Буйный. О, девочек привел, это хорошо, — расплылся в улыбке Паровоз, разглядывая мутными глазами вновь присоединившихся.

Думаю, объяснять не нужно, почему «Паровоз». Вообще, он здесь редкий гость, приходит только, когда совсем прижало, потому что добродушный Бес иногда дает в долг.

Промышляет Бес давно, класса с девятого, а теперь «бизнес» поставил на поток — все местные торчки у него отовариваются. Хотя сам ни-ни, никогда не видел его под кайфом, даже не пьет практически, так, пива иногда за компанию. Всегда задумчив, сосредоточен, молчалив. Близко к себе никого не подпускает, девчонок не меняет. Волк-одиночка.

Говорят, бабла у него куры не клюют, но где это бабло — неизвестно. Тачки у него нет, дом запущен, мебели минимум, вон, даже тумба под телевизор сиротливо пустует. В общем Бес — человек-загадка, никто даже точно не знал, сколько ему лет, но каждый старался держаться к нему поближе, потому что у него везде подвязки. И если у моего отца в друзьях все «верхушки», то у Беса схвачено все «дно» нашего города. Поговаривают, что батя его большой авторитет в восьмидесятых был, поэтому и свалил — скрывается где-то за границей. Кто-то шептал, что сидит в Матросской тишине.

Бес не был моим большим другом, просто как-то традиционно сложилось, что собирались всегда у него. А что, удобно, свой дом, пей-кури, никакого контроля.

— Бес, ты когда себе диван нормальный купишь? Лоснится весь, в приличной одежде садиться страшно, — недовольно пробубнила Минаева, приземляясь на подлокотник продавленной тахты. Брезгливо сморщив нос, демонстративно отвернулась от Паровоза.

То, что Минаева вообще сюда ходит, уже сам по себе факт удивительный, обычно такие фифы предпочитают крутые дискотеки и дома явно побогаче, да и контингент погламурнее. Ясно как день, что таскается она сюда из-за меня, так как давно закадрить хочет. Ну что ж, раз так сильно хочет...

— Прыгай, — похлопал по колену, приглашая.

Полина закатила глаза и, будто делая большое одолжение, села мне на колени, крепко обхватив прохладной ладошкой шею.

Сидит, что-то на ухо мурчит, специально ерзая пятой точкой. Провоцирует. Провел рукой по бедру, скользнул выше, забираясь пальцами под обтягивающий топ. Я же не железный, в конце концов.

Вдруг Боярова подскакивает как ужаленная и, буркнув «мне пора», побежала на выход.

Что за мода у женщин такая — все время устраивать марафон? Чуть что — дверью хлоп и в бега. Утром Долгополова, сейчас Вероника.

— Кто девчонку шуганул? Чуть с ног не сбила, — смахивая с куртки капли дождя, в дверном проеме показался Демьян.

Тощий и длинный как глист, Демьян выглядел смешно в безразмерных джинсах и громадной кожанке, будто с чужого плеча. Хотя он во всем смешно выглядел, любая одежда на нем болталась как мешок на колу. Ростом, как и я, под два метра, а весил как Минаева, кило пятьдесят, не больше. Его даже в армию из-за недобора веса не взяли.