мне вопросы, — покачал головой тот. — На площадь ступайте, там доска объявлений имеется. Проходите, не задерживайте других.
«Кого других? Ты совсем слепой или просто не видишь? Мы одни, алё, на всю грёбанную округу!»
Но само собой он меня не услышал, так как не обладал телепатией. В общем, нас впустили.
Подъём по лестнице на пятый этаж, а там по мостам к поселковым стенам, где вышли точно так же из подъезда жилого дома.
Ну, вроде и не обманул, Ржавый, не видно листовок о нашем розыске.
Родители сразу двинулись влево, вдоль стены, хотя судя по звукам, рынок находился совсем с другой стороны. Я вот не прочь немного по карманам пошуршать, навык, как известно, требует регулярных тренировок.
Однако спустя несколько минут, я успокоился. Взрослые шли в обменный пункт, где брали на переработку любой медный лом.
Охранялось сиё заведение надёжно и чем-то напоминало ювелирный ломбард, где за небольшим окошком, забранным решёткой, расположился человек за столом.
Слева стояла бутылочка с каким-то реактивом, а справа весы, на одну чашу из которых и полетел цветной лом. Мужик поставил на другую несколько гирек, затем снял одну, придержал пальцем, успокаивая покачивание, и нацарапал карандашом вес на клочке бумаги.
— В пятое окошко, — буркнул он, отдавая квиток отцу.
Тот молча кивнул, принял квитанцию и мы всей кодлой двинулись в указанную сторону. Здесь нас ожидала барышня, с редким волосяным покровом на голове. Сколько ей лет – сказать сложно, хотя, если для определения точного возраста необходимо пересчитать количество складок на боках — очень много.
— Толя-а, — растягивая окончание, крикнула она. — Это у тебя три или восемь?
— Ну какие восемь, Марина, ты посмотри на них.
— Ну да, — поморщила нос та и наконец соизволила обратить на нас внимание. — Ну чё, как вам, на чешуйки пересчитать или товар выписать?
— Пятьдесят на пятьдесят, — немного подумав, ответил батя. — Нужны патроны двенадцатые с картечью, затем для Маузера 7,9 с два десятка…
— Не тараторь, я записывать не успеваю, — оборвала батю она.
«Сука, кажется, я начинаю закипать. Ещё пару фраз с таким пренебрежением в нашу сторону, и я за себя не отвечаю».
Но отец довольно терпеливо продолжил перечислять ей наши потребности. Женщина вписала всё это корявым почерком в товарную накладную, затем отвесила часть деньгами. Ими оказались серебряные чешуйки, в количестве, равном по весу остатку от суммы меди.
Получив всё вышеперечисленное на складе, взрослые расфасовали скарб по рюкзакам, а кое-что и в мою коляску поместили. После чего мы дружно отправились на обед.
Пахло в трактире вкусно. Да и обстановка вполне себе ничего, даже некая ламповость присутствовала. Столики на некогда хромированной ноге, второй своей стороной прикрученные к стенке. Диваны, которые когда-то были обтянуты поролоном и кожзаменителем.
Сейчас былой лоск пропал, краски давно выцвели, но видно, что за заведением ухаживают, стараются поддерживать былую атмосферу. Вот вроде и диваны уже при помощи фанеры отремонтировали, но самодельные подушечки положить не забыли. Ламинат на столешнице кое-где уже протёрся, однако столы не липкие от жира, да и домотканая салфетка большую часть под собой скрывает.
Над стойкой висят часы, типа «Ходики», с шишками на цепной системе привода механизма. В общем, приятное место.
К нам подошёл прыщавый пацан, лет тринадцати с виду, чтобы принять заказ. Я-то уже губу раскатал, представляя себе яичницу с сосисками и жареными помидорками. Ага, сейчас, держи рот шире.
— Четыре чая и холодный компот из сухофруктов, — заказал отец и снова бросил взгляд на часы.
Вскоре всё это получило объяснение, после того как колокольчик над дверью оповестил о новом посетителе.
В кафе вошла высока женщина с внешностью китаянки. Я даже компот в сторону отодвинул при её появлении. Ну вот такая у меня слабость к восточной внешности. Ух, где мои семнадцать лет, я бы с неё с живой не слез… Ой, простите, замечтался опять. А ведь есть над чем, даже Ржавый губу теребить принялся при её появлении, за что тут же схлопотал локтем под рёбра от Катюхи.
А вот отец с мамой отреагировали на гостью вполне нормально, будто она старая знакомая. Хотя по факту так и оказалось. Тут же завязалась взрослая беседа, как поживаете, да где пропадали, ой, а кто это у нас такой хорошенький, ну и, собственно, всё в таком духе.
Я же снова решил воспользоваться ситуацией и как только меня представили, сразу перебрался на коленки к восточной красавице, прижался щекой к груди и тяжело вздохнул. Ржавый наблюдал за мной с нескрываемой завистью, за что снова был вознаграждён демонстрацией среднего пальца.
«Не, солнцеголовый, тебе здесь делать нечего. А я вот даже потрогать могу», — подумал я и даже попробовал привести это в исполнение.
Прокатило, красавица лишь звонко расхохоталась, но руку мою с груди не убрала. Эх, ну хрен с ним, хоть какие-то плюсы от этого возраста.
«Блин, да закажите уже пожрать что-нибудь, желательно, мясосодержащее, а то от ваших каш уже забыл как в туалете тужиться!»
Глава 5. Дубна.
По своей сути, это поселение можно было смело называть приграничным. Дальше только застава и мирному жителю делать на ней нечего.
Однако стоило прислушаться к разговору отца с китаянкой, чьё имя у меня ассоциировалось с собачьей кличкой. Вроде простое, но выговорить его детский язык был не в состоянии.
В общем, не суть, всё дело в родителях.
— Да я сразу говорила, что вам не нужно было покидать стражу, — совсем без какого-либо акцента, произнесла та, — но вы не первые, кто решил вернуться.
— У нас есть на то причины, — поморщился отец и кивнул в мою сторону. — Уж пусть лучше здесь его воспитают те, кто умеет драться, чем эти продажные жрецы…
— Да, я слышала о твоих приключениях, — усмехнулась собеседница. — И да, о вас уже несколько раз спрашивали.
— Тогда ты понимаешь, что мы не совсем возвращаемся, — вступила в разговор мама. — Нас тут же схватят, стражами давно правят жрецы, и ты это знаешь.
— Не совсем так…
— Да так, — отмахнулся отец. — Нас сдадут, в угоду политике. А если нет, то жрецы легко придушат маршалов поставками
