Читаем без скачивания Турнир - Анна Кондакова

же изменилось: Джанко хватило одного танца с Котовым, чтобы что-то для себя понять. Это было видно. Но она всё равно не решалась сказать свои мысли вслух.

Зато задала мне самый несуразный вопрос из всех, что я слышал от девушек за свою жизнь:

— А если я соглашусь, что от меня потребуется?

Я вскинул брови.

— Ничего.

— Как? Совсем ничего?

В такие моменты Джанко была похожа на инопланетное существо, которое ничего не знает о человеческих отношениях.

На её странный вопрос я еле подобрал ответ.

— Ну... ничего такого, чего бы ты не хотела.

Девушка поняла мои слова по-своему, её щёки порозовели. Чтобы выйти из неловкой ситуации, она потянула меня за руку, приближая к себе, и тихо призналась:

— Отказывать тебе мучительно больно... ты не представляешь насколько. Но я ещё подумаю, прости.

* * *

Наша шумная компания покинула таверну через полчаса.

Ощущалась большая разница между тем, когда мы только сюда пришли, и когда вышли. Все смеялись и обсуждали предстоящий турнир Витязей. Никто не знал, какие задания там будут и в каком месте пройдёт турнир, но делали предположения, от самых забавных до самых кровавых.

Договорившись насчёт завтрашней тренировки и того, что каждый из группы должен будет подготовить предложение по поводу быстрого развития силы и навыков, все разошлись.

Исидора вдруг вспомнила про домашнее задание по «Влиянию на оружие» и унеслась в свою комнату; Лёва вместе с остальными задержался у подъёмника, ну а я решил проводить Джанко до Башни Целителей.

И вот что интересно: когда парни нашей компании поняли, что между мной и Джанко что-то есть, ни один из них больше не рискнул подкатить к девушке. Ну а Котов вообще старался не попадаться мне на глаза.

Теперь Джанко Ян стала неприкосновенной.

Я ощутил это интуитивно. Она тоже это почувствовала, только ничего не сказала, зато заметно расслабилась, осознав, что отныне находится под защитой, и никто не посмеет распускать с ней руки.

Возможно, все её страхи и дурацкие комплексы зародились давно, благодаря деспотичному папаше, кто знает, но я всё ждал, когда она наконец поймёт, что нужна мне совсем не из-за жалости и не из-за долга.

Я просто шёл рядом, а Джанко молчала и порой чему-то улыбалась.

Но даже сейчас, в такой романтичной обстановке, из моей головы не выходили события, произошедшие неделю назад.

Казалось, эти мысли не покидали меня даже во сне. О предательстве Жрецов Янамара, о Доме Снеговых, об отце, о докладе Галея, о ящике с фагнумом. С ним мне вообще пришлось провозиться несколько дней подряд, перенося все двадцать четыре стальных флакона, что хранились в ящике.

Когда я навещал и кормил Демона, то забирал по четыре флакона в карман, а потом уносил к Галею в кабинет.

В итоге учитель спрятал фагнум в том же тайнике, где хранился атлас. Но куда именно, обещал сказать позже. В докладе для Императорского Дома Галей о ящике Хамады не писал. Мы оба знали, что отрава нам ещё пригодится. Возможно, уже в ближайшее время...

— Спасибо, что проводил, — слова Джанко выдернули меня из раздумий.

У Башни Целителей мы остановились.

Девушка взошла на усыпанный свежим снегом подъёмник, наклонилась к моему лицу и целомудренно чмокнула в щёку.

— Ну всё. Мне пора. Пока.

Она сделала это так, будто между нами ничего раньше не было. Никаких Божественных Духов, никакой целительской привязанности. Но как только её губы коснулись моей кожи, всё целомудрие улетучилось, и появилась совсем другая Джанко.

Девушка притянула меня к себе и жадно поцеловала.

Я обнял её и снял с подъёмника.

Никто никого не исцелял и не применял Божественное Врачевание. Мы просто целовались, потому что хотелось. И таких поцелуев между нами прежде не было: на этот раз движения моего языка встретили горячий ответ, и волна нехилого возбуждения не заставила себя ждать.

Вообще-то, я не считал себя опытным в этих делах, хотя с девушками раньше встречался, да и контролировать себя в такие моменты умел. Но с Джанко сдерживаться было тяжело — целительская привязанность действовала на меня сильнее, чем я ожидал.

Да и на неё — тоже.

Почти сразу ладони Джанко скользнули под моё распахнутое пальто и принялись гулять по телу. Её пальцы будто пытались добраться до меня сквозь рубашку. Для Джанко это был совсем новый опыт, и, как истинная отличница, она постигала его с большим старанием.

— Не могу остановиться... — прошептала девушка, переводя дыхание.

Я и сам едва держался, чтобы не позволить себе лишнего. И последнее, чего мне хотелось — это останавливать Джанко, но за меня это сделала смотрительница Башни Целителей.

Краем глаза я заметил, что на подъёмнике появилась худая маленькая женщина с пышными кудрями седых волос и в зелёном пальто до пола.

— Госпожа Ян, надеюсь, вы не забыли, насколько обширное у вас расписание? Такое число резерва не позволяет расслабляться. Вы и так задержались.

Джанко замерла в моих руках и ответила, не глядя на женщину:

— Конечно, Вера Михайловна. Уже иду.

— У вас две минуты, — милосердно позволила та. — Попрощайтесь со своим молодым человеком и отправляйтесь в комнату. Я жду вас в гостиной и слежу за временем.

Как только женщина телепортировалась обратно на Чердак Башни Целителей, Джанко прошептала:

— Это Вера Чарская. Очень милая женщина. Во всех Башнях смотрителями работают ординары или не слишком сильные маги, а у нас знаменитый Знахарь-Друид. Она занимается ещё и душевным здоровьем студентов Академии.

Когда Джанко это сказала, то я сразу вспомнил первый разговор со смотрителем Храмовым. Так значит Вера Чарская контролирует не только душевное состояние студентов, но и расписание Целителей.

И тут до меня дошло ещё кое-что: я никогда не спрашивал у Джанко об одной важной вещи.

— А какое у тебя активное число резерва?

Девушка удивилась.

— Разве я не говорила? Девятьсот.

Я даже рот открыл. Это была безоговорочная высоко-сильная группа. Да это был практически второй курс!

— А пассивное число какое?

— Десять тысяч.

Ничего себе. Такого числа я пока ни у кого не встречал (если не считать самого себя).

Джанко провела пальцем по своей правой брови, вместо которой темнела татуировка змеи.

— Эта очень редкая метка. Она говорит о том, что дарована большая сила. Но сила раскрывается только через большой труд. Поэтому у меня и расписание отличается.

— Это же просто татуировка, — нахмурился я.

— Нет. Я