Читаем без скачивания Безумие на Бали - Жерар Вилье

Пленника подняли на ноги и снова связали ему руки за спиной. Затем Пракасан принялся исполнять вокруг него своеобразный танец: при каждом пируэте он слегка задевал парангом кожу своей жертвы. Поначалу порезы казались почти безболезненными, но сразу же вслед за этим из ран брызгала кровь, и пленник испытывал мучительную боль. Пракасан наносил удары с дьявольской точностью. Вот острие тесака коснулось паха, и Рака истерически завопил. Кали прикусила губу и на мгновение закрыла глаза, воображая, что перед ней не Рака, а Саманта.

Пракасан сделал паузу, и один из его помощников сорвал с пленника последние лоскуты одежды.

Партийцы загипнотизировано наблюдали за происходящим. Для этих полудиких островитян человеческая жизнь не имела особой ценности. В них понемногу просыпалась первобытная жестокость, а присутствие Кали придавало им уверенность в полной безнаказанности.

Для Раки наступила последняя, роковая минута. Мощным ударом паранга Пракасан распорол ему живот. Пленник повалился наземь, пытаясь обеими руками удержать выпадающие внутренности. Пракасан вытер рукавом вспотевший лоб.

Один из “ассистентов” принес откуда-то небольшую клетку, из которой доносилось отчаянное мяуканье. В клетке сидел черный кот. Палач перевернул Раку на спину; тело несчастного судорожно подергивалось, из широко открытого рта вырывался непрерывный стон.

Четверо мужчин прижали к земле руки и ноги умирающего. Его зубы скалились в жуткой гримасе.

Партийный лидер выжидающе посмотрел на Кали. Женщина давно ждала этой минуты. Она величественно встала и приблизилась к пленнику. Из его вспоротого живота шел тошнотворный запах. Женщина брезгливо сморщила нос, но ей пора было сделать подобающий случаю начальственный жест. Она изящно наклонилась и открыла кошачью клетку.

Животное зашипело и забилось в угол. Кали ловким движением поймала его за загривок, затем крепко обхватила обеими руками и прижала к зияющей ране.

От воплей Раки испуганно замолчали даже обезьяны в лесу. Несчастный мотал головой из стороны в сторону; на его губах выступила розовая пена. Кошачьи когти впивались ему в печень, причиняя немыслимые страдания.

Животное бешено вырывалось, но Кали крепко удерживала его на месте. Все это являлось частью древней церемонии изгнания духов. В отличие от остальных индонезийцев жители острова Бали были не мусульманами, а анимистами. Их верования переплетались с буддийскими и носили оттенок примитивной животной жестокости. Кот должен был проглотить душу умирающего, чтобы она не могла отомстить палачам после смерти.

Через несколько минут Кали выпрямилась. Ее волосы были растрепаны, на лице виднелись брызги крови, на руках краснели царапины от кошачьих когтей. Она казалась невменяемой. Мертвые глаза Раки были обращены к обезьяньему лесу. Кали отбросила кота далеко в сторону, и он сразу же убежал.

Стряхнув с себя оцепенение, женщина приказала Пракасану:

– Бросьте его в багажник машины.

Если ее противница действительно вернулась в город, как предполагала Кали, ее следовало запугать.

Глава 8

Малко разбудил отвратительный, сладковатый запах смерти, медленно просачивающийся через дверь.

Саманта спала, лежа на животе; ее обнаженное тело освещали оранжевые рассветные лучи. Из осторожности они предпочли заночевать не в “Бали-Интерконтинентале”, а в бунгало отеля “Богор”.

Малко мысленно проклинал упрямство Саманты. В эту минуту они уже могли плыть на Яву, оставив далеко позади коварную Кали и ее подручных.

Малко сел на кровати. Комната постепенно наполнялась все тем же тошнотворным запахом. Он слишком хорошо знал этот запах, чтобы ошибиться: его могло издавать только мертвое человеческое тело.

Осторожно, чтобы не разбудить Саманту, Малко встал, вынул из ее сумки пистолет, а затем отодвинул занавеску на окне.

Рассвет еще только начался. Дорога к дому была безлюдна, но у порога лежало нечто, завернутое в большую плетеную циновку.

Малко надел защитные брюки, “подаренные” ему накануне, и бесшумно вышел на крыльцо. Прохладный ветерок приятно освежил ему лицо, но он тут же отшатнулся от ужасного запаха, исходившего от циновки. Преодолевая отвращение, Малко нагнулся и развернул толстый рулон. В следующую секунду его едва не стошнило, и он отвернулся, судорожно глотая воздух.

Распоротый живот Раки раздулся и превратился в сплошное красно-серое месиво. Малко увидел на выбритом черепе буквы ИКП. Лицо не было обезображено, и австриец сразу узнал водителя-убийцу. Малко знал, что означает ИКП. Если убийство Раки действительно совершили местные коммунисты, ситуация становится еще более странной. Получается, что Рака принадлежал к другой партии – ИНП, которая стояла у власти и не имела причин совершать тайные сделки. Зачем ей было ввозить оружие обходными путями? Дело все больше запутывалось. Кому и для чего предназначался груз с “Бремена”?

На этот вопрос могла ответить только Кали.

Малко вернулся в бунгало. Будить Саманту ему не хотелось.

Оставаться на Бали было чистейшим безумием: жена президента пользовалась здесь неограниченной властью. Об этом красноречиво свидетельствовал труп, лежащий на пороге.

Малко отправился в душ, пытаясь собраться с мыслями. Прежде всего следовало разыскать оружие, а в этом могла помочь только Саманта. Груз наверняка спрятан здесь, на Бали. Иначе графиня не стала бы задерживаться на острове.

Саманта открыла глаза, проснувшись мгновенно, как кошка. Она сразу же сунула руку в сумку, не нашла пистолет и бросилась к двери душа. У Малко был самый что ни на есть безобидный вид, но она резко спросила:

– Что ты задумал?

Атмосферу, воцарившуюся в доме, явно нельзя было назвать дружеской и доверительной.

– Я никогда не убиваю красивых женщин во сне, – серьезно сказал Малко. – У меня, знаешь ли, тоже есть свои правила. Но кое-кто из наших знакомых, похоже, не испытывал бы никаких колебаний в такой ситуации. У нас гость.

– Кто?

– Рака.

Саманта замерла.

– Ты его убил?

– Нет, меня опередили.

Он описал ей, как выглядит труп, но это ее, похоже, не шокировало.

– Понятно. Она хочет меня застращать, – прошипела Саманта.

Она начала причесываться, стоя обнаженной у зеркала. Зрелище было поистине восхитительным, и Малко на минуту даже забыл о своих тревогах.

Причесавшись, Саманта обернулась.

– Мы едем к Кали.

– Зачем?

– Во-первых, за деньгами. Мне уже надоело ждать. А во-вторых, чтобы прикончить ее, если, конечно, получится.

Ее план был предельно прост, но Малко сомневался в его осуществлении.

– Почему бы тебе не продать оружие мне? – предложил он. – Это проще и безопаснее. Таким образом мы бы сразу решили наши проблемы. Кали уже пыталась тебя убить, и она на этом не остановится.

Саманта иронично посмотрела на него.

– За одного битого двух небитых дают. Если мне так и не удастся отправить эту стерву на тот свет, тогда я соглашусь продать товар тебе. Но не раньше.

– А где находится оружие?

Саманта невесело улыбнулась.

– Неужели ты принимаешь меня за идиотку? Я скажу тебе это только тогда, когда получу деньги.

– А Кали знает?

– Да.

– Почему же она его до сих пор не увезла?

– Пока я жива, она не осмелится это сделать.

Саманта приняла душ, и через несколько минут она была уже полностью одета, а ее пистолет лежал на прежнем месте.

– Ну и запах же здесь, – пробормотала она. – Поехали скорее.

Они быстро прошли мимо трупа и сели в джип. Саманта была напряжена и сидела молча. Малко озадаченно спросил:

– Но откуда ты знаешь, что она в состоянии с тобой расплатиться?

Саманта пожала плечами.

– Верно, не знаю. Но даже если деньги не при ней, она сможет их быстро найти. Меня ей уже не обмануть.

– Кали – жена самого президента, – напомнил австриец. – У тебя могут возникнуть новые серьезные неприятности.

Она бросила на него взгляд, полный решимости.

– Не волнуйся. Если им действительно нужно это оружие, они заплатят.

Малко посмотрел на нее с оттенком восхищения.

– Да, тебя действительно ничем не испугаешь.

Она снисходительно улыбнулась.

– Единственным человеком, которого я когда-либо боялась, была моя прусская гувернантка: она устраивала мне страшную взбучку, когда я вертелась за партой...

Через пять минут джип остановился у “Интерконтиненталя”. Выходя из машины, Малко испытывал невольную тревогу: труп Раки стал первым серьезным предупреждением. Каким окажется второе?

В холле отеля было пусто, если не считать двух индонезийцев, лениво подметавших мозаичный пол.

Малко не терпелось переодеться в свою привычную одежду. Он подошел к столу дежурного и попросил ключ от номера. Однако дежурный повел себя как-то странно: он пробормотал что-то невнятное и торопливо шмыгнул в кабинет директора гостиницы господина Лима.