– Пока будете ловить, он еще кого-нибудь укокошит.
– Рано или поздно он допустит ошибку… все они в конце концов ошибаются.
– Что мне сказать прессе?
– Что мы ведем расследование. Больше ничего, – предостерег Террелл. – Это очень важно… если тебе нужно все на кого-то свалить, вали на меня. Скажи: полиция трудится не покладая рук.
Хэдли кивнул, прошел по лестнице мимо длинной очереди терпеливых, вспотевших от долгого ожидания людей и вышел к караулившим его газетчикам.
Террелл вернулся в кабинет, где его ждал Беглер. Их взгляды встретились.
– Так, начальство отчалило, давай посмотрим, на каком мы свете, – сказал Террелл и уселся в кресло. Потянулся за листом бумаги, на котором что-то черкал, делая выжимки из донесений его людей. – Кое-какая картина уже складывается. Не совсем четкая, но все же кое-что. Мотив пока не ясен. Все три жертвы были первоклассными игроками в бридж и входили в клуб «Пятьдесят». – Он поднял голову от записей. – Что нам известно об этом клубе?
Беглер знал Парадиз-Сити куда лучше, чем Террелл, и обоим это было хорошо известно. Какой бы каверзный вопрос о городе Террелл не задавал, у Беглера всегда был готов четкий и ясный ответ.
– Клуб «Пятьдесят»? Снобистское заведение высшего пошиба… прием в члены – строго индивидуально. Вступительный взнос – около 15000 долларов, ежегодный членский – два раза по столько. Если тебя принимают, считай, что вошел в когорту самых отъявленных городских снобов, но в бридж ты должен играть на профессиональном уровне.
– Значит, Маккьюэн, Риддл и миссис Браулер состояли в одном и том же клубе… может, тут что-то есть… а может, и ничего. Надо поговорить с кем-нибудь в клубе. Вдруг мотив там? Еще одна любопытная штука – убийца знал образ жизни своих жертв. Знал, что миссис Браулер выходила из гостиницы в девять сорок пять. Что Маккьюэн всегда выходил из дому в три минуты десятого, что в пятницу вечером Лайза Мендоза будет в бунгало. Возникает простая мысль: этот человек – из местных.
Беглер кивнул.
– Надо искать человека, который мог все это знать. Может, кто-то из клубной обслуги. И еще надо поговорить с людьми, которых упомянул Риддл, прежде чем сигануть с утеса. Я пошлю своих ребят.
Террелл потянулся за трубкой.
– Как думаешь, Джо, он цветной?
– Мы с тобой можем только гадать, а вот Андерс, похоже, думает именно так.
Зазвонил телефон. Террелл схватил трубку, слушая, он что-то бормотал под нос, потом сказал:
– Ладно… спасибо… да, отчет мне на стол, – и повесил трубку. – Это Мелвил. Они проверили винтовку, которую нашли на крыше. Маккьюэна и миссис Браулер убили из нее, но отпечатков на ней, конечно, нет. Данвас ее опознал. Но что это нам дает? Ничего.
– По крайней мере, теперь у этого ублюдка нет винтовки, – заметил Беглер.
– Что ему стоит украсть другую? – возразил Террелл и начал раскуривать трубку.
Лепски много чего ненавидел в этой жизни, но допрашивать очевидцев и писать отчеты – это был для него нож острый. Если человек сам, считал он, по своей доброй воле предлагает подвергнуть себя допросу, место ему в лечебнице для умственно отсталых. Но куда деться – работа в полиции без таких допросов немыслима. Когда мог, Лепски от них увиливал, если же выхода не было, как сейчас, приходилось терпеть и сдерживаться, хотя это стоило немалых усилий. С тоской он взирал на все растущую вереницу людей, жаждущих, чтобы их допросили.
За соседним столом в поте лица трудился Макс Джейкоби. Он только что отделался от словоохотливого старичка, который видел, как умерла миссис Данк Браулер. Старичок высказал любопытную версию – всему виной искусственные фрукты на ее шляпе. Именно они, убеждал Джейкоби старичок, вызвали гнев убийцы и заставили нажать на курок. Джейкоби в конце концов избавился от него, а Лепски – от пожилой дамы, которая пыталась ему втолковать, что убийцу наверняка видела милейшая собачка миссис Данк Браулер – неужели полиция никак не может этим воспользоваться?
Лепски и Джейкоби переглянулись.
– Как жизнь? – спросил Джейкоби, устало ухмыльнувшись.
Прекрасно сознавая, что он старший по званию, Лепски одарил коллегу хмурым взглядом.
– Такая уж наша работа, – изрек он.
– Если хочешь найти воду, надо копать глубоко.
На стул перед столом Джейкоби тяжело плюхнулся старик в потрепанной одежде, с одутловатым лицом; подавив стон, Джейкоби потянулся за новым листом бумаги.
– Слушаю вас, сэр? Ваши имя и адрес?
Господи, подумал Лепски, какие остолопы! Три часа – и все коту под хвост! Дурдомовский паноптикум отпустили погулять! Он подколол свой последний протокол, потянулся за сигаретой и вдруг оказался в парфюмерном облаке. Подняв глаза, он увидел девушку, которая уже заняла стул напротив и теперь смотрела на него широко раскрытыми, полными сочувствия глазами.
– Бедненький, тяжко вам приходится, – протянула она.
Лепски ощутил предательскую дрожь в коленках. Куколка была из тех, какие встречаются только на страницах «Плейбоя». Такой пташке под силу и труп оживить – мужского пола: роскошная блондинка с огромными фиолетовыми глазами, а ресницы такие, что и каменный истукан начнет облизываться. А фигура! Молокозавод такой, что у Лепски даже дух захватило. Он тут же заметил, что Джейкоби, его одутловатый старик, четыре детектива, взятые напрокат в полиции Майами, и три патрульных, следящих за порядком в очереди, – все пялились на сидевшую перед ним красотку.
Лепски свирепо оглядел комнату, и все неохотно вернулись к своим обязанностям.
– Слушаю вас, – рявкнул он своим полицейским голосом. Этот голос большинство людей повергал ниц, но на девушку не произвел никакого впечатления. Она поправила одну из своих внушительных грудей – чтобы ей было поудобнее в бюстгальтерной колыбельке, поправила в светлых шелковистых волосах заблудший локон и повторила:
– Тяжко вам приходится.
Лепски произвел легкий шум, будто муха, ненароком залетевшая в конверт. Одутловатый старикан с лицом, похожим на голландский сыр, наклонился вперед и чесночными парами дыхнул Лепски в лицо.
– Извините, мистер, но эта маленькая леди права, – поддакнул он, сияя. – Видно, как тяжко вам приходится… малость перетрудились.
Лепски скомкал лист бумаги.
– Может займетесь своим свидетелем? – рявкнул он на Джейкоби. В голосе его было столько злобы, что одутловатый сразу увял. Тогда Лепски повернулся к девушке:
– Вы хотите что-то сказать?
Девушка смотрела на него глазами, полными восхищения.
– Ого! Я про местную полицию много чего слышала, но вы – просто закачаешься… честно.
Лепски поправил галстук.
– Слушайте, мисс, у нас тут работы по горло, – сказал он, явно смягчаясь. Ее искреннее восхищение сделало свое дело. – Так что у вас?
– Девочки сказали, что надо к вам прийти.
Лепски вздохнул и потянулся за чистым листом бумаги.
– Ваше имя и адрес, пожалуйста.
– Я Менди Люкас. Работаю и живу в клубе.
– В каком клубе?
– Ну, в этом… клуб «Пелота».
– Вы там живете?
Она наморщила свой хорошенький носик.
– У меня там комната… вообще-то жизнью это не назовешь.
– Вы хотите нам что-то сообщить, мисс Люкас?
– Вообще-то девочки сказали, что надо к вам прийти, но я не уверена… ну и запахи тут у вас стоят! Сколько народу… зато вас встретила! Ого! Когда я девочкам про вас расскажу, они из бельишка повыпадают!
Глаза у Лепски округлились. Он глянул на Джейкоби – тот слушал их разговор, тоже выпучив глаза, а одутловатый знай себе подхихикивал.
Вспомнив, что он теперь – детектив первого класса, Лепски подался вперед и скорчил довольно суровую полицейскую гримасу.
– Мисс Люкас, что вы хотели мне сказать?
Пристроив поудобнее другую грудь, девушка сказала:
– Зовите меня Менди… мои хорошие друзья никогда не зовут меня мисс Люкас.
– Хорошо, Менди… – Лепски закинул ногу на ногу, стремительно переложил шариковую ручку с правой части стола в левую, изрыгнув при этом какой-то глубинный шум, подобный камнепаду. – Теперь говорите, что вас к нам привело.
– Вы вправду хотите знать? Я сказала девочкам, чего я туда пойду, только время отнимать… честно, так и сказала. – Она хлопнула длинными ресницами. – Я же знаю, как вы здесь пашете. Но девочки, они меня прямо вытолкали…
– Угу. – Ведь так, подумал Лепски, чего доброго и давление подскочит. – Это моя работа. И мое чертово… мое время – это не ваша забота… так что говорите.
– Ого! Ну тут и жарища! – Она встала, вильнула бедрами, чуть оттянула мини-юбку, давая скрытой части тела подышать, и снова уселась. – Мистер детектив, а вы женаты?
– Женат, – сказал Лепски, совсем отчаявшись.
Она наклонилась вперед и доверительно зашептала:
– Тогда вы поймете. Эти одноразовые трусики – кошмар какой-то, хоть снимай!
У Лепски глаза чуть не выскочили из орбит.
– А ваша жена когда-нибудь жалуется? – спросила девушка.
