Хотя встретиться с Ламберстоуном в рукопашном бою наверняка было небезопасно для здоровья, разговор о хитроумных орудиях убийства вызывал в нем явное отвращение.
— А здесь, — продолжал он с профессиональным энтузиазмом, — гранатомет. Смотрите, вот и гранаты. Каждая не больше виноградины, но в любой из них достаточно газа, ядовитого или нет, уж не знаю, чтобы за несколько секунд он распространился по всему помещению.
— Значит, пять систем вооружения, и все против одного меня, — сказал Тимоти. — Какая честь!
— Шесть, — уточнил Ламберстоун, поднимая какой-то контейнер, из которого наружу торчали проводки. — Черный порох, спрессованный под высоким давлением. Приводится в действие простым электрическим импульсом. Если бы вы не успели вырубить МСУ, он наверняка прибег бы и к этому — самому последнему — аргументу и взорвал бы весь дом. — Ламберстоун помолчал, давая собеседникам возможность осознать услышанное. Потом сказал:
— Ну и кто, по-вашему, не испугался таких хлопот и таких расходов, чтобы вывести вас из игры?
Склонив свою крупную голову набок, он сделался похожим на печального сенбернара.
— Не знаю, — ответил Тимоти. — Предположительно — Братство. Но не могу придумать какой-нибудь мало-мальски правдоподобный мотив.
— О мотиве скажу я, — вмешался Крили. — Я собирался сказать тебе об этом завтра, только не по системе связи. Да я и сам узнал это лишь сегодня. За покушением стоит Братство — ручаюсь головой. А мотивом является месть. Убив Клауса Маргеля, ты создал вакансию на самом верху мафиозной иерархии. И теперь эта вакансия занята. Его родным братом, Ионом.
— Понятно, — проговорил Тимоти, поглядывая на разобранный модуль. — Понятно, что ты имеешь в виду.
Глава 6
В холле фешенебельного здания Тимоти нашел табличку с ее именем. Впрочем, это трудно было назвать табличкой. “ПОЛЛИ ЛОНДОН” было выложено крупными золотыми буквами по черному бархату. Он нажал на кнопку внутренней связи и отступил на шаг, чтобы предстать на экране перед тем, кто ответит на вызов, в полный рост, а не кончиком несуществующего носа. По экрану побежали черные и зеленоватые пятна, переливаясь в прихотливом калейдоскопе, призванном ублажить взор посетителя. И почти сразу же раздался мелодичный голос, принадлежавший компьютерному автоответчику, — Полли Лондон была достаточно богата, чтобы иметь возможность заменить живую прислугу кибернетическими заморочками. И этот голос спросил:
— Кто вы? Пожалуйста, назовитесь.
— Тимоти, — ответил он. — Из “Страны развлечений”, — добавил он с некоторым опозданием. — Мне назначено на два.
Возникла пауза, во время которой компьютер проверял правдивость этого утверждения. По экрану замелькали алые и желтые полосы.
— Не прикоснетесь ли вы кончиками пальцев к полю идентификации на экране, чтобы мы могли сверить ваши отпечатки с файлом в общегородском компьютере?
— У меня нет рук, — ответил Тимоти. Неосведомленность компьютера его позабавила. — Не можете ли вы сверить с центральным компьютером описание моей внешности?
— На редкость необычная процедура, — возразил компьютер.
— Но у меня нет рук.
На экране воцарилась молочная белизна: это компьютер пустил в ход визуальный сканер, чтобы идентифицировать Тимоти. Через минуту яркие краски восстановились.
— Можете пройти.
— Благодарю вас.
Слева от того места, где находился Тимоти, фрагмент стены, расписанный серебристо-голубыми абстрактными рисунками, отъехал в сторону, за ним обнаружился вход в лифт. В кабине Тимоти не потребовалось нажимать на кнопку: подъем на нужный этаж обеспечивал секретарь-компьютер. Очень может быть, что, кроме самой Полли Лондон и управляющего домом, никто не знал, на каком этаже она живет. Когда можешь себе позволить компьютерного секретаря и дворецкого, а посторонним сообщаешь лишь, что живешь в Западной башне, твое жилище начинает соответствовать поговорке “Мой дом — моя крепость”.
Когда Тимоти вышел из лифта, то очутился в длинном коридоре, устланном ковром, который, не исключено, был изготовлен из натурального меха. Стены в коридоре были обшиты тисом; через каждые сорок футов располагались двери, ведущие в жилые помещения. Они различались по форме, величине и цвету. Дверь Полли Лондон представляла собой нечто в нордическом стиле: тяжелая, старинная, деревянная махина, причем на создание этого ощущения “старинности”, похоже, ушло больше времени, чем на изготовление самой двери. Она была украшена резьбой, изображающей лица, шлемы, доспехи, мечи и челны скандинавских викингов. В середине двери выделялась ручка в форме массивного железного кольца. Отпирающее устройство, снабженное пластиной для идентификации отпечатков пальцев, было замаскировано под рельефное изображение боевой ладьи. Ручки как таковой, разумеется, не было: если дверь не реагирует на ваши пальцевые отпечатки, значит, вам сюда нельзя.
Дверь, весящая двести, а то и все триста фунтов, бесшумно откатилась назад.
— Прошу, — гостеприимно пригласил компьютер. — Направо.
Тимоти очутился в еще одном длинном коридоре, повернул направо, прошел под аркой и оказался в комнате, обставленной мягкой мебелью. Стены в ней оказались обшиты кедровыми панелями с вкраплением настоящих скальных пород, создававших причудливую игру света. Слева у стены из натурального камня был смонтирован маленький водопад, влага которого ниспадала в каменную чашу, стоящую на пьедестале. К нему вели несколько грубо отесанных ступеней. В чаше, дно которой представляло собой разноцветную каменную мозаику, плавали живые цветы; все это было подсвечено так, что мозаика казалась россыпью драгоценностей. Ковер здесь был еще более толстым и пушистым, чем в коридоре. Кресла и диваны — гигантских размеров — выглядели чрезвычайно удобными и напоминали исполинские грибы, лениво выросшие из пола. Здесь же были каменные столики и шкафчики. За одним из каменных столиков, в бежевом кресле, сидела самая красивая женщина, которую Тимоти встречал в своей жизни...
Она была довольно высокого роста, по крайней мере две трети которого составляли соблазнительные ноги безупречной формы. Ее фигура являла собой истинное совершенство: тонкая талия, пышная грудь и так далее. Ангелоподобному лицу красавицы недоставало разве что ангельского безразличия ко всему земному. Чуть вздернутый носик. Широко расставленные глаза сказочного изумрудного цвета, как волна у кромки прибоя. Пышные белокурые волосы обрамляли ее лицо, длинные локоны свободно ниспадали на грудь и рассыпались по точеным плечам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
